Каталог статейТематические статьи по рубрикам в каталоге

Если почти одновременно выстрелить из двух стволов охотничьего ружья – получится дуплет! История иногда тоже любит выстрелить дуплетом, как например, в 1831 и 1832 году, когда в один и тот же день 12 марта родились два человека, чьи имена на слуху до сих пор.
Вначале в США родился будущий кузнец и пионер автомобилестроения Клемент Студебекер, а год спустя в Великобритании пришел в этот мир Чарльз Канингэм Бойкотт.
Если ориентироваться по гороскопу, то оба яркие представители знака Рыб. Но поскольку Рыбы в гороскопе две – их судьба может быть прямо противоположной. Как все и получилось на практике.
Начнем со Студебекера. Его род появился в Северной Америке с первой волной переселенцев из Европы, в далеком 1736 году. Причем выходцы из Голландии одними из первых осознали, чем они могут быть полезны людям. Первые европейские «американцы» очень страдали «охотой к перемене мест», а так как в то время семьи были многочисленны, то для перевозки домочадцев и скарба требовались большие фургоны. Именно их и начал изготавливать дед Клемента, основав в 1798 году в городе Конистога (штат Пенсильвания) мастерскую, в которой изготавливались прочные, основательные и вместительные транспортные средства – знаменитые переселенческие фургоны. На этом производстве была занята практически вся мужская половина большой семьи. И подрастающие дети, естественно, с самого рождения не только внимательно наблюдали за производством, но и пытались определить, какую пользу могут принести родителям и семье.
Старший брат Клемента – Генри освоил профессию каретника, а у младшего выбор был невелик – он решил стать кузнецом. А когда в семье появились другие сыновья – Джон, Петр и Якуб, им тоже нашлось место на семейном производстве. Все пятеро совместно трудились на благо фамилии.
А вот Чарльз Канингэм Бойкотт не мог похвастаться тем, что его с младых ногтей готовили к какой-то определенной специальности. Его родители были куда менее предприимчивыми. И когда юному Чарльзу пришла пора определиться с местом под солнцем, он после долгих раздумий решил посвятить себя службе в армии. И надо сказать, что его карьера сложилась весьма средненько. С одной стороны его не очень любили солдаты за то, что Бойкотт был очень требователен к себе и не меньше спрашивал с нижних чинов. С другой стороны начальство его тоже не особо жаловало за то, что Чарльз всегда старался резать правду-матку в лицо, не очень-то считаясь с чинами. То есть у полкового начальства не было уверенности в том, что бравый капитан не выкинет какой-либо фортель.
Убедившись в том, что карьера его «замерзла» и особых перспектив не наблюдается, Бойкотт принял единственно правильное решение – написал рапорт на увольнение.
В чем главное отличие Студебекера от Бойкота? Первый всегда опирался на поддержку семьи и у него были крепкие тылы. Второй, как Дон Кихот, сражался со своими ветряными мельницами чаще всего в одиночку. А это всегда чревато неудачами. Ведь Клемента всегда могли в случае чего одернуть братья, а Чарльз лишен был именно критического взгляда на свои поступки. Из чего можно сделать конкретный вывод: если судьба не наградила тебя четырьмя братьями, не дала семейный бизнес, твердо стоящий на ногах, нужно в первую очередь запасаться друзьями и союзниками. Без них даже человек семи пядей во лбу грозит набить себе шишку.
Да, можно считать, что Гражданская война в США 1861-65 гг. позволила Студебекерам резко увеличить свой капитал – в это время потребность в фургонах резко возросла! Более того, фирма «Студебекер» получила большой правительственный заказ. Но это лишний раз доказывает тот факт, что семейные династии обладают большим иммунитетом в переломные моменты для судьбы страны.
К началу семидесятых годов XIX столетия крохотная мастерская вымахала в солидный завод и выпускала по одному полностью укомплектованному экипажу каждые 7 минут. Причем, это были уже не одни только грузовые телеги да фургоны, а и различные легковые экипажи – фаэтоны, пролетки, линейки.
А одиночка Бойкот, промаявшись без дела несколько пенсионных лет, наконец тоже нашел работенку. Он устроился управляющим в поместье своего бывшего полкового товарища, который владел несколькими тысячами акров земли в Ирландии. Памятуя об особой требовательности Чарльза, его однополчанин справедливо решил, что это отнюдь не самое худшее качество для управляющего! И предложил Бойкотту переехать в Ирландию на новое место жительства.
Но и тут нашла коса на камень. Упрямые ирландцы встречали в штыки чуть ли каждый «административный натиск» нового управляющего. Они наивно предполагали, что разбираются в сельском хозяйстве немного лучше, чем отставной военный. Это потом, четверть века спустя, на 1/6 земной суши будет объявлено, что государством может управлять и кухарка! Но природа редко прощает человеческую глупость. Случайно или нарочно, но в 1880 году, после череды голодных годов и засухи случился ужасный неурожай. Владелец «латифундии» требовал от Чарльза не снижать доходов, Бойкотт решил «прессовать» арендаторов земли и попросил либо немедленно заплатить все причитающиеся деньги за аренду, либо, если нет средств, вернуть все имуществом.
Такого крутого парня местные наемные рабочие еще не знали! Они обратились к видному ирландскому политику Чарльзу Парнеллу, чтобы тот помог им отстоять свои права. А до того, как конфликт разрешится, устроили Бойкотту «заговор невнимания». Его и членов семьи отказывались обслуживать в местных лавках, почтальон не доставлял им письма, соседи отказывались разговаривать с ними и т.д.
Это только раззадорило Чарльза. Он нанял 50 ирландцев-протестантов из другого графства, которые трудились в поле под охраной 1000 (!) полицейских. Но и это не помогло. Заговор молчания оказался свыше сил Бойкотта.
Эта война продолжалась еще больше, чем Гражданская война в США – порядка 6 лет и закончилась полным поражением Бойкотта. Он покинул Ирландию, а его имя с тех пор стало нарицательным!
А что же Студебекер? Он никогда не лез на рожон, а всегда старался быть кому-то интересным и полезным. И не случайно великий изобретатель Томас Эдисон посчитал за честь разработать первый электрический «Студебекер».
К сожалению, Клемент не дожил до первого испытания, смерть настигла его чуть раньше – 27 ноября 1901 года. А вот бедняги Бойкотта к тому времени уже не было в живых уже четыре года. Сердце не выдержало!

Read more on Бойкотт...

Журналист Поль Кержан случайно узнаёт о махинациях респектабельного бизнесмена и влиятельного политического деятеля – Бенуа Ламбера. Предпринимателя ожидает громкий скандал. Поль начинает свое расследование. Обнаруживает интересные факты, сталкивается с попытками подкупить его, запугать, а то и физически устранить…
Такова, вкратце, фабула художественного фильма «Тысяча миллиардов долларов» – одной из лент, входящих в «золотой фонд» французского кино. Две знаковые фигуры сыграли, думается, ключевую роль в успехе картины во Франции и за ее пределами. Одна из них – режиссер, армянин по происхождению Анри Верной (Ашот Малакян), мэтр французского детектива, приключенческого фильма и комедии, у которого снимались Фернандель, Жан Габен, Ален Делон, Энтони Куин, Ив Монтан. Другая – исполнитель главной роли Патрик Деваэр. Картина смотрится и сегодня. Правда, по нынешним техническим наворотам журналистский мир вроде далеко ушел вперед от селекторов, пишущих машинок, фотолабораторий и прочих атрибутов, определявших редакционные будни еще лет 25 назад. Но сохранилось отношение к журналистам как к некоей «обслуге», когда покорных можно приманить пряником, а строптивых – безнаказанно хлестануть кнутом. Проблема осталась, потому что некоронованные короли, или, как их ныне модно именовать по-древнегречески, олигархи, сегодня еще нахрапистее стремятся диктовать остальным свои правила игры.
Наверное, в общей лавине кинопродукции найдется не так уж много заслуживающих внимания фильмов, где на первом плане действуют представители журналистского цеха. Занятые в этих фильмах актеры создали запоминающиеся образы. К примеру, Дастин Хоффман и Роберт Редфорд, сыгравшие журналистов – авторов книги об Уотергейтском скандале («Вся президентская рать», режиссер Алан Пакула). Изысканный Юрий Васильев в картине С.Герасимова «Журналист». Находчивый Грегори Пек в «Римских каникулах». Флегматичный и вместе с тем неуравновешенный Альберто Сорди в «Журналисте из Рима». Обаятельный Олег Борисов в «Дайте жалобную книгу». В этом ряду Патрик Деваэр в роли Кержана занимает свое достойное место.

Read more on Жан-Мари Брудо...

Дирижер, латыш по происхождению, Марис Янсонс является одним из знаменитейших мировых дирижеров нашего времени. Его имя знают в любой стране, с ним связывают знаменитые оркестры разных стран. Обладая удивительным дирижерским талантом, Янсонс быстро достиг мировой известности и признания. Он обладает той удивительной энергией, которой заряжает весь оркестр так, что концерты проходят с ошеломляющим успехом. Возглавляемый им оркестр Баварского радио стал за короткое время одним из самых известных оркестров мира.
С Латвией самого Янсонса связывает лишь этническое происхождение. Он родился в 1943 году в Риге в семье дирижера Арвида Янсонса и оперной певицы. Рождение Мариса было омрачено войной — семье пришлось многое испытать. Отец дирижера был латыш, а мать — еврейка. Во время войны брат и отец матери Мариса были убиты в рижском гетто и, чтобы избежать смерти, ей самой приходилось постоянно скрываться.
В 1946 году отец Мариса Арвид Янсонс завоевал национальную премию, и знаменитый Евгений Мравинский назначил его своим ассистентом в Ленинградской филармонии.
Вскоре вся семья перебирается в Санкт-Петербург (в то время Ленинград) на постоянное место жительства. Здесь молодой Янсонс поступает в Ленинградскую консерваторию по классу фортепиано и дирижирования. Отец его, однако, мечтал, чтобы сын продолжил заниматься скрипкой, но Марис выбрал для себя совсем иное направление в жизни, о чем впоследствии никогда не жалел.
По окончании Ленинградской консерватории в 1969 году Марис Янсонс учится дирижированию у Герберта фон Караяна в Зальцбурге и у Ганса Сваровского в Вене. Свою первую победу Марис одержал на Международном конкурсе Караяна в 1971 году.
С 1973 года Марис работает рука об руку с Евгением Мравинским в Ленинградской филармонии, а начиная с 1979 года, Янсонс уже возглавляет филармонический оркестр Осло. Это был очень продуктивный период в его жизни и именно в это время он получает всемирную известность. Янсонс постоянно гастролирует по всему миру, а также записывается с крупнейшими симфоническими оркестрами мира. В 1992 году Янсонс был приглашен дирижировать Лондонским филармоническим оркестром, а в 1997 году он становится музыкальным директором Питтсбургского симфонического оркестра.
Интенсивная работа и постоянные гастроли чуть было не стоили жизни великому дирижеру. В 1996 году, на одном из концертов в Осло, у Янсонса случился инфаркт. Несколько раньше, во время концерта, прямо на сцене умер его отец, знаменитый Арвид Янсонс.
Позже хирурги из Питтсбурга провели блестящую операцию по установке Марису Янсонсу кардиостимулятора, который способствует предотвращению остановки сердца.
В 2003-м году Янсонс уже возглавляет оркестр Баварского радио, а в 2004-м — принимает пост главного дирижера Амстердамского оркестра Концертгебау, который он занимает до сих пор.
В 2006 году он был приглашен в Вену дирижировать оркестром, исполнявшим Новогодний концерт. Кроме того, в том же году, Марис Янсонс был избран «артистом года» на MIDEM'2006.
Первоначальный контракт на работу с Голландским оркестром Янсонса был заключен на три года. Этот период истекает в 2007 году, однако, дирижер полон планов на будущее. Одним из его планов является дирижирование оркестром в постановке оперы Кармен.
Свою жизнь Янсонс связывает скорее с Санкт-Петербургом, чем с Латвией. В течение трех десятилетий он здесь преподает и работает дирижером одного из знаменитейших оркестров России – оркестра Санкт-Петербургской филармонии. В Санкт-Петербурге находится его дом, там живут его жена Ирина и дочь, которая работает в Мариинском театре. В Санкт-Петербургском доме дирижера также находится его коллекция мировых наград.
Одну из своих многочисленных наград Янсонс получил в Вене — орден за Честь и Достоинство.
В настоящее время он возглавляет два всемирно знаменитых оркестра — Концертгебау в Амстердаме и оркестр Баварского Радио. Марис Янсонс также является почетным членом Лондонской Королевской Музыкальной Академии, а также Австрийского музыкального содружества; кроме того, он лауреат премии Грэмми в США.
В 2004 году Марис Янсонс становится шестым по счету дирижером в судьбе Амстердамского Концертгебау. Уже с 1998 года он неоднократно дирижирует этим оркестром, в качестве приглашенного дирижера, сразу завоевав сердца голландской публики.
Янсонс постоянно гастролирует по всему миру. В свое время он был приглашен дирижировать такими знаменитыми оркестрами, как Берлинский филармонический оркестр, Венский филармонический оркестр, Бостонский симфонический оркестр, Чикагский симфонический оркестр, Кливлендский оркестр из Филадельфии, Нью-Йоркский филармонический оркестр, Израильский филармонический оркестр и Лондонский филармонический оркестр.
Кроме всемирно известных дисков с записью филармонического оркестра из Осло, Янсонс записывался и с оркестром Концертгебау, Берлинским, Венским, Лондонским филармоническими оркестрами, а также с оркестром из Филадельфии.
Многие из этих записей получили международные награды, среди которых и Голландская награда Эдисона. Самые первые записи с королевским оркестром Концертгебау были высоко оценены критиками и публикой.

Read more on Марис Янсонс...

Если вы спросите у окружающих людей: «Что вы знаете о Борхесе?» – не думаю, что услышите вразумительный ответ. Может быть, кто-нибудь и вспомнит это имя, а кто-нибудь и его произведения, но о жизни этого человека вам вряд ли кто расскажет. А жаль, ведь судьба Борхеса интересна и необычна.
Итак, начну свой рассказ. Хорхе Луис Борхес родился в Аргентине в Буэнос-Айресе, в канун ХХ века, в 1899-м году. Его отец, будучи адвокатом, увлекался литературой. Он сочинял стихи, переводил с английского Омара Хайяма и даже написал роман. Бабушка по отцовской линии была англичанкой и считала, что ее внук должен получить английское воспитание. С этой целью она лично нашла ребенку няню-англичанку. Мать происходила из семьи потомственных испанских военных. Именно она привила Борхесу любовь к испанскому языку, который стал его родным. Но в семье говорили и на английском, и Борхес, по его словам, в детстве не сознавал, что английский и испанский – два разных языка. Младшая сестра Нора увлекалась живописью, позже она станет художницей. Самого Борхеса заинтересовала литература, он начал писать в шесть лет. В восемь он перевел на испанский сказку Оскара Уайльда «Счастливый принц», да так, что перевод сразу напечатал один из ведущих литературных журналов.
В 1914-м году семья Борхесов отправляется в Европу и поселяется в Швейцарии, где Хорхе Луис получает образование и начинает литературную деятельность как поэт. В 1921-м году семья возвращается в Буэнос-Айрес, и Борхес начинает печататься в различных журналах, выпускает две книги стихов и две книги эссе. Уже в ранних произведениях он блещет эрудицией, знанием философии и языков (кроме испанского и английского, Борхес прекрасно знал латынь, французский, итальянский, португальский, немецкий), мастерски владеет словом. Временами Борхес отходит от поэзии и пишет фантазийную прозу.
В 1937-м году Борхес устраивается на работу в библиотеку в пригороде Буэнос-Айреса, чтобы иметь хоть какой-то постоянный заработок. Ирония судьбы состояла в том, что в ту пору он был довольно широко известен как писатель, – но не в библиотеке. Однажды один из сотрудников заметил в энциклопедии имя некоего Хорхе Луиса Борхеса – его очень удивил факт совпадения имен и дат рождения, но это и осталось для всех только совпадением.
В этой библиотеке Борхес прослужил 9 лет (а вообще, библиотекарем он проработал 27 лет). Всю свою работу он выполнял в первый же час, а затем тихонько уходил в подвальное книгохранилище и оставшиеся пять часов читал или писал... Вот что он скажет позже: «Я никогда не боялся неудач, не думал об успехе. Как Киплинг, считаю, что Победа и Поражение – это два обманщика. Никто не теряет всего, как это, порой, кажется, и не выигрывает так много, как представляется. По сути все это не имеет значения. Важнее иное – легко достижимое счастье чтения. И счастье писания. Это два прекрасных занятия». И он пишет, пишет…
В 1955-м (до 1973-го) – Борхес – директор Национальной библиотеки Аргентины, и в этом же году он возглавляет сначала кафедру немецкой, а потом – английской литературы в университете Буэнос-Айреса. Кроме того, он ежегодно совершает поездки по разным странам Европы и Америки, где читает лекции об аргентинской литературе. Постоянно занимается переводами и… пишет, пишет.
Мировая слава приходит к нему тогда, когда произведения начинают переводиться на иностранные языки. Начиная с 1960-х гг. Борхесу присуждается ряд национальных и международных премий. Он удостаивается высших орденов Италии, Франции, Перу, Чили, ФРГ, Исландии, в том числе Ордена британской империи и ордена Почетного легиона. Кроме того, Борхеса избирают членом академии в США, почетным доктором ведущих университетов мира.
Кажется: вот оно – счастье! Но если бы так было …
Еще в конце 1920-х гг. у Борхеса заметно ухудшилось зрение (слепота была наследственной в семье отца), и к середине 50-х, когда он стал заведовать Национальной библиотекой, он почти полностью ослеп:
Упреком и слезой не опорочу
Тот высший смысл и тот сарказм глубокий,
С каким неподражаемые боги
Доверили мне книги вместе с ночью.
(Х.Л.Борхес)
Да, злую шутку сыграла судьба с великим человеком: множество книг и невозможность читать их. Последние 20 лет жизни Борхес не имел возможности ни читать, ни писать. «Я сказал себе: утрачен дорогой мир видимого; я должен сотворить иной мир вместо зримого, навсегда утерянного», – скажет Борхес. Он станет «на слух» изучать древние языки, открывшие ему целый мир скандинавской и англосаксонской литературы. Он станет писать стихи, диктуя строчку за строчкой.
Во время реставрации власти президента Перона в 1974-м году Борхес был лишен всех занимаемых должностей (т.к. еще с юности критиковал антисемитизм, нацизм и фашизм). Но для него это не было поводом, чтобы оставить творчество. И в 1979-м году в возрасте 80-ти лет Борхес получает Премию Сервантеса – самую престижную в испано-язычных странах награду за заслуги в области литературы.

Read more on Хорхе Луис Борхес...

16 марта 1884 года у смоленского священника Романа Беляева случилось пополнение в семействе. Матушка родила третьего по счету ребенка – мальчика, которого назвали Александром. Судьба была особенно немилосердна к старшим детям: сестра Нина умерла в детском возрасте от саркомы, а старший брат Василий рос вместе с ним. До мистического, зловещего происшествия.
Как-то раз оба брата отправились в гости к дяде, который и пригласил ребят покататься на лодке. Старший поехал, а младший остался на берегу, сказав, что он лучше искупается. В руках у Саши оказался кусок глины, из которого он начал лепить голову брата. Поняв, что у него ничего не получается, Саша с досадой швырнул слепок головы в воду. Как ему потом рассказали, Вася именно в этот момент не справился с течением и ушел под воду. Спасти его так и не удалось. А слепок головы стал для Саши навязчивым знаком.
Впрочем, это случилось значительно позже, а в первые годы жизни его опекали не только родители: в доме батюшки постоянно собирались богомольцы. И хотя в большинстве своем это были люди небогатые, но дежурная конфетка, кусочек сахара, а то и просто улыбка мальчишке перепадали очень часто.
Вопрос «Кем быть?» перед Сашей не стоял уже с малолетства. По желанию родителей он поступил в духовную семинарию, которую окончил в 17-летнем возрасте. Но принимать сан не стал, а решил стать юристом. Но смерть отца нарушила планы юноши. Все свободное от учебы он посвятил поиску работы, мать была просто убита смертью мужа и старшего сына. В те тяжелые голодные годы Беляев кем только не был: давал уроки, рисовал декорации для театра, играл на скрипке в оркестре цирка. А еще его хобби стала фотография. Но и здесь «голова» не давала ему покоя – рассказывают, что его любимой экспозицией на снимках была голова, лежащая на блюде в синих тонах.
Было у парня еще одно хобби – участие в любительских спектаклях. Однажды, когда в Смоленске гостил знаменитый Константин Станиславский, один из артистов его труппы заболел, Александр Беляев вызвался заменить его и исполнил свою роль так ярко, что Константин Сергеевич, якобы, предложил ему место в театре…
Но не этого хотелось будущему писателю. Он был романтиком и мечтал о путешествиях. По счастливому стечению обстоятельств, ровно за год до начала Первой мировой войны, ему удалось подкопить денег и отправиться в поездку по Европе. Италия, Франция, Швейцария оставили столь неизгладимое впечатление, что Александр Романович не отказался бы и от дальнейших поездок. Однако, вначале война, а потом тяжелейшая болезнь – костный туберкулез – помешали этим планам. Трудно себе представить, но три года Беляев провел неподвижно в постели, в панцире из гипса. Еще три года ушло на то, чтобы разработать организм после долгой лежки.
Кстати, молодая жена будущего писателя хлопнула дверью еще в самом начале болезни, заявив, что выходила замуж не для того, чтобы ухаживать за развалиной!
Но, как говорит пословица, нет худа без добра – все эти тяжелые годы Беляев провел тет-а-тет с интересными книгами, причем, глотал их, что называется, пачками. Изучил несколько иностранных языков, увлекся статьями по медицине, биологии, истории, технике. Настольными книгами стали для него произведения Верна, Уэллса, Циолковского. Возможно, именно тогда и родились задумки тех произведений, которые потом потрясут мир!
Но литература еще только маячила на горизонте, а нужно было кормить маму и старую няню. Вначале он становится воспитателем в детском доме, потом организовывает фотолабораторию в уголовном розыске, и, наконец, уходит в библиотеку. Но это не совсем устраивало в плане денег, а потому Беляев решился уехать в Москву.
Спустя два года выходит его первое крупное произведение – «Голова профессора Доуэля». Вначале это была повесть, позднее – в 1935 году Беляев переделал ее в роман.
Произведение было напечатано в газете «Гудок». Возможно, это совпадение, а, может быть, печатный орган железной дороги специально собирал что-то интересненькое для своих пассажиров.
Повесть очень скоро стала популярной, ведь поверить в то, что голова может жить самостоятельно, без тела, очень трудно! Но своей необычностью повесть и притягивала читателей.
История сохранила нам комментарий самого автора на вопрос: как его угораздило взяться за такую тему?
Александр Романович улыбнулся, мол, хотел рассказать, «что может испытать голова без тела». А потом добавил, ошарашив журналиста: «Вообще-то повесть носит автобиографический характер…»
Конечно, он не стал посвящать посторонних в тайны полишинеля, умолчал и о брате, и о голове на тарелке в синих тонах. Об этом узнали уже значительно позже…
Чтобы там ни говорили о Беляеве, но он стал для своего и последующих поколений советских людей популяризатором науки. Ведь далеко не всегда даже самые умные головы могут доходчиво объяснить своим современникам в каком направлении движется наука, какие задачи она решает в настоящее время и как далеко заглядывает в будущее.
Передо мной не стоит задача подробно осветить литературное наследство писателя. Надеюсь, что мои читатели знакомы с интереснейшими произведениями Беляева.
Я лучше расскажу о том, как он ушел. В страшном для нашей страны 1941 году, весной, писатель перенес очередную сложную операцию. И когда фашисты оказались на подступах к городу Пушкину, где он жил со своей семьей, Беляеву предложили эвакуироваться. В ответ он отказался: «Не довезете! От судьбы не уйдешь».
Писатель умер от голода 6 января 1942 года. О том, что у них в руках был знаменитый автор «Головы профессора Доуэля», немцы узнали только после его смерти. А вот вторую жену и дочь писателя они вывезли в Польшу. Там их следы и затерялись…
А меня мучает вопрос: что бы было, если бы с Беляевым не случилось болезни, и он не стал «пропалывать» литературу? Пробился ли тогда его талант?

Read more on Александр Беляев...

Коко Шанель – без этого имени невозможно представить историю моды и парфюмерии XX века. Имя великой законодательницы мод уже давно стало символом, оно живет в ее творениях…
О детстве маленькой Габриель известно немного, и к тому же многие факты этого периода очень противоречивы. Точно известно, что родилась она 19 августа в 1883-м году в городе Saumur (западная Франция). Что же касается семьи, в которой она родилась, также существует множество различных версий, но все они сходятся в одном, что это была очень бедная семья, у которой не было даже постоянного жилья.
Всю свою жизнь Габриель Шанель старалась скрывать факты своего убогого детства. Она боялась, что журналисты могут узнать о ее внебрачном происхождении, о смерти ее матери в 33 года от истощения, и о том, что отец ее просто-напросто бросил – ушел из дома и не вернулся... Никогда она не упоминала монастырский приют Коррез, в котором воспитывалась с 12 лет. Она даже придумала свою собственную легенду о детстве. Куда респектабельнее звучала версия об уютном и чистом доме двух строгих тетушек, которых в действительности не существовало. Еще в приюте она начала сочинять историю своей жизни. «Я не сирота» – заявляла девочка, – «мой отец поехал в Америку. Он скоро приедет и купит большой дом».

Read more on Коко Шанель...

24 марта 1801 года стало первым днем жизни Эммануэля Нобеля, чей отец был морским офицером. Нобель-старший бывал дома редко, в перерывах между морскими экспедициями, а потому к своему первенцу относился с большим вниманием. Во всяком случае, именно он выучил крошку Эмми чтению и письму. А заодно и стал великолепным образцом для подражания: уже в 15-летнем возрасте Эммануэль по примеру отца устроился юнгой на один из кораблей, отправлявшихся в Египет.
Но к тому моменту отец Эммануэля вышел в отставку и, «вкусив» прелести гражданской жизни, посоветовал сыну завязать с морем и переключиться на промышленное строительство. С этой целью юноша поступил на архитектурный факультет и получил неплохое образование.
На заре туманной юности он встретил свою будущую супругу – дочь владельца нескольких книжных магазинов – Андриетту. Молодые люди полюбили друг друга и поклялись держаться друг друга и в радости, и в горести!
Радость не замедлила явиться в лице первенца – Роберта. Еще через два года родился второй сын – Людвиг. Но и беда не зевала – однажды в доме возник пожар. Нобели успели выбежать из горящего дома, а все имущество сгорело.
Пришлось купить скромную хибарку, в которой в 1833 году и появился будущий изобретатель динамита!
Он тогда и не подозревал, что первые его годы жизни пройдут в нужде. Эммануэль буквально фонтанировал идеями, но они до поры до времени не могли реализоваться из-за финансовых трудностей! Не успел Эмми основать первую в Швеции фабрику по производству резины, как пришла пора рассчитываться по кредитам! И с ними шутки оказались плохи – семья на долгие годы погрязла в долгах.
Закончилось все дело тем, что Эммануэль стал, как говорят наши украинские друзья – «зарабiтчанином», то есть отправился на поиск лучшей доли в Финляндию. А Андриетта, как верная Пенелопа, ждала своего Одиссея, пытаясь как-то сводить концы с концами. У нее это получалось далеко не всегда – Роберт и Людвиг, в возрасте 6 и 4 лет, были вынуждены на улице продавать спички! А вот маленький Альфред из-за постоянного недоедания, большую часть времени проводил в постели! Сейчас это кажется немыслимым, но будущий гений впервые пошел в школу только в 8 лет и проучился там ни много ни мало только год!
Но к тому времени капризная Фортуна все-таки улыбнулась Эммануэлю. О его исследованиях в области морских мин стало известно в России, и после показа этого боеприпаса великому князю Михаилу Павловичу было принято решение выделить на разработки и строительство завода в общей сложности 65 тыс. рублей.
Это предприятие было построено в 1846 г. на левом берегу Большой Невки и получило название «Литейные заводы и механические мастерские. Эммануэль Нобель и сыновья».
А еще раньше, в 1842 году Эммануэль перевез в Санкт-Петербург из Швеции и всю семью. Правда, их дом, скорее, напоминал сумасшедший. Потому что в нем очень часто гремели взрывы, разлетались осколки оконных стекол, а Андриетта постоянно находилась в страшном нервном напряжении, рискуя в любую секунду потерять мужа и кормильца семьи.
«Звездный час» Эммануэля в России пришелся на Крымскую войну, когда ему удалось подписать с российским правительством контракт на поставку морских мин. Их стоимость была определена в 100 рублей. Справедливости ради, следует сказать, что особой надежностью они не отличались, часто не реагируя на вражеские корабли. И, тем не менее, на этих минах подорвались 4 английских корабля. Но легкий вес мин (Нобель предпочитал брать количеством, а не качеством) привел к тому, что ни один корабль не оказался потопленным.
Это сыграло свою роль уже после окончания Крымской войны. Военное министерство решило больше не заключать контракты с Эммануэлем. А в 1859 году Нобель-старший, став банкротом уже в России, вынужден был с женой и младшим сыном вернуться в Стокгольм. А три его старших сына остались в Санкт-Петербурге.
Остается вкратце обрисовать, как сложилась судьба сыновей Эммануэля. Людвиг – основал чугуно-медно-сталелитейный и котельный завод «Людвиг Нобель» (с 1919 г. «Русский дизель»). Завод особенно расцвел во время русско-турецкой войны 1877—1878 гг. Он превратился в высокотехнологичное предприятие, изготовлявшее форсунки, машины, насосы, сепараторы, водяные турбины, гидравлические прессы и другое оборудование. Людвиг Эммануилович скончался в 1888 г., в возрасте 66 лет. Его могила сохранилась на Смоленском лютеранском кладбище Петербурга.
Роберт заинтересовался нефтедобычей на Каспии. Его первая поездка на Кавказ была вызвана поисками орехового дерева, необходимого для производства ружейных прикладов. Он попросил Людвига прислать ему несколько тысяч рублей на покупку нефтеперерабатывающего завода и буровой скважины. Он построил нефтеперегонный завод и стал основателем одного из крупнейших промышленных конгломератов России. Роберт прожил самую долгую жизнь из братьев и скончался в 1896 году.
Об Альфреде Нобеле, полагаю, наслышаны все. Он похоронил и отца, умершего в 1872 году, и мать, пережившую мужа на 7 лет. А из всех характеристик, данных изобретателю динамита, мне наиболее симпатична та, которую дал ему Виктор Гюго, называвший Альфреда «самым богатым бродягой Европы».

Read more on Эммануэль Нобель...

26 марта 2007 года исполняется 180 лет, как в Вене скончался великий композитор Людвиг Ван Бетховен. За четыре дня до этого, 23 марта 1827 года после консилиума врачей, Бетховен, усмехаясь, произнес собравшимся по-латыни: «Рукоплещите, друзья, комедия окончена».
В эти короткие последние часы своей великой жизни, Людвиг, наверное, успел окинуть взором то, что прожито. Трудно сказать, порадовали ли его воспоминания. Но большую часть времени он находился без сознания, которое вернулось к нему лишь на несколько мгновений, после сильнейшего удара молнии, бушевавшей за окном. Он не произнес больше ни слова. Но поднятая вверх рука вместе со сжатым кулаком могла символизировать только одно: «Я победил!»
Пересказать всю биографию Бетховена в таком формате просто невозможно, а потому мы остановимся только на нескольких мгновениях этой славной жизни.
Наследственность у маленького Луи была еще та. Дед, полный тезка, Людвиг Ван Бетховен (в переводе это означает «грядка с красной свеклой») родом из почтенной семьи фламандских бюргеров, пошел явно не в них. Он был вокалистом в капелле, но при этом обладал таким жестким характером, что его поступки часто шокировали всех. Да, у его жены был очень легкомысленный характер, возможно, она наставляла ему рога несколько чаще, чем допускалось в порядочном обществе, но это вряд ли повод запирать ее на всю жизнь в монастырь из-за того, что она «пятнает» его доброе имя! В конце концов, нет такой измены, в которой не были бы виноваты оба!
Да и яблоки от яблони недалеко упали, сыновья тоже не отличались добропорядочным нравом! Особенно средний, Иоганн, тот еще повеса. Мало того, что нескольким девчонкам вскружил головы, добившись взаимности, но, бросив на третий-четвертый день, так еще и молоденькую 19-летнюю вдову привел в дом с твердым намерением жениться! Этого только не доставало!
Старший Бетховен сказал твердое: «Нет!», что вовсе не помешало вдовушке подарить Иоганну несколько очаровательных крошек, в основном, сыновей. Один из них, названный в честь деда, Людвигом, и вовсе родился на чердаке, в небольшой комнатке с косой стеной и одним лишь окошком, проделанным в скате черепичной крыши. К счастью, суровый отец Иоганна об этом уже не узнал, просто не дожил. Но он бы явно предпочел пожить еще дольше, если мог предположить, что всего накопленного им богатства хватит Иоганну на весьма короткий срок! Путь от благополучия к нищете у повесы уложился в один-два года!
«У тебя родился сын? – удивился один из друзей Иоганна, к которому он подошел с просьбой подкинуть деньжат, – но когда?». Ответ Бетховена его просто шокировал: «А я и не помню, какого числа это было, но крестить намерен в это воскресенье». Вот вам и просвещенный XVIII век! Сегодня уже никто не скажет точной даты рождения величайшего композитора, известна только дата его крестин – 17 декабря 1770 года. Его мать, Марию Магдалену, вряд ли можно в этом обвинять. Дети у нее появлялись один за другим каждый год, но четверо первых сыновей не дожили и до года.
Иоганн редко справлялся у жены, как чувствует себя сын, он им просто не интересовался! Зато друзьям-собутыльникам уделял куда больше времени, проводя лучшие годы жизни за кружкой доброго пива! Но Мария Магдалена души не чаяла в своем первом выжившем сыне. Не обладая вокальными данными Иоганна (он, как и его отец, любил петь), она, тем не менее, часто напевала ему песенки. И не заметила, как мальчишка тоже начал петь!
Однажды в этом убедился и Иоганн. Ему показалось, что сын не лишен таланта. А так как в Европе в это время вовсю гремело имя 17-летнего вундеркинда Вольфганга Амадея Моцарта, то Иоганн Бетховен высокомерно рассудил: «Если это удалось одному ребенку, то почему не попытаться сделать со вторым!»
Причем, чтобы быстрее определиться, к чему у маленького Луи больший талант, Иоганн решил учить его играть едва ли не на пяти инструментах сразу! Так бывший друг старого Людовика органист Эден заставлял Луи часами корпеть над органом. Друг самого Иоганна актер Пфейфер учил его играть на клавесине и флейте! Скрипач Ровантини, настаивал на том, чтобы Людвиг как можно скорее освоил скрипку и альт.
А теперь представьте, что на четырехлетнего ребенка все навалилось сразу?
К тому же педагогический талант Иоганна Бетховена был далек от совершенства. Он считал, что главное в освоении инструментов это не вдохновение, а тяжкий труд! Поэтому он заставлял повторять одно и то же упражнение десятки раз!
Неудивительно, что вскоре для Людвига эта музыка стала, как кость поперек горла. Он пролил горьких слез едва ли меньше, чем его папаша выпил за эти изматывающие уроки пива! «Ты еще вспомнишь меня и не раз спасибо скажешь!» – по сто раз на дню повторял Иоганн.
Чем это все обернулось, вы, наверное, уже знаете! Да, Людвиг Ван Бетховен стал великим музыкантом, но скорее, не благодаря, а вопреки своему отцу! Если бы не дедушкин жесткий характер, это вряд ли бы случилось! Он буквально стискивал зубы, но упорно брал один аккорд за другим! Тогда и вызрел характер Людовика: необычайно развитое чувство собственного достоинства, независимости.
Но эти беспощадные уроки Людвиг запомнил на всю жизнь! До конца своих дней он оставался одиноким. И хотя на протяжении своей недолгой 57-летней жизни, он несколько раз пытался завести семью, но детей после себя не оставил! И в этом трудно переоценить роль отца!
С другой стороны, некоторые историки до сих пор считают, что если бы не такое изуверское насилие над маленьким мальчиком (которому были недоступны и незамысловатые озорные игры со сверстниками, и просто отдых), гений бы прожил куда больше, одарив мир своими произведениями.
А так с 24-летнего возраста Бетховен страдал глухотой, всё время прогрессировавшей. Тяжёлый для музыканта недуг ограничивал его общение с людьми, в последние годы жизни он не слышал даже самые громкие звуки симфонического оркестра. Как только композитор впервые столкнулся с глухотой, он был в таком отчаянии, что даже хотел покончить с собой! И только замысел Третьей симфонии остановил гения.
Кстати, в этом же 1804 году написана и «Аппассионата», которую так любил вождь мирового пролетариата.
Чему нас учат юные годы Бетховена? Прежде всего, чуткому, внимательному отношению к собственным детям. Можно, конечно, попытаться, слепить из маленького человечка Людвига Ван Бетховена или Вольфганга Амадея Моцарта. Один раз в столетие это может и случается. Но иной раз случается «обратка», как говорят футболисты. Это когда твоя атака обращается против тебя же!

Read more on Бетховен...

Если вы родились тоскливым днем 26 февраля 1829 года шестым ребенком во втором браке, а вашего отца зовут Херш Штраусс – это еще не повод посыпать голову пеплом! Даже несмотря на то, что вас нарекли именем Лоэб! В конце концов, его всегда легко переделать во что-то более благозвучное, например, Леви!
Да, семья всегда жила очень бедненько. Но ведь никто никогда не отнимет две вещи: светлую голову и существование загадочной Америки! Говорят, там столько простаков, что можно делать бизнес из воздуха!
А существование почти полудюжины старших братьев и сестер – это еще один величайший плюс. К тому времени, как ты оперишься, они давно уже разберутся, чем лучше заниматься по жизни!
Примерно так думал юный Лоэб Штраусс, который направлялся на одном из кораблей из Европы к далеким берегам Соединенных Штатов. Но действительность оказалась не такой яркой, как представлялась. Оба старших брата, жившие в Нью-Йорке, хотя и имели мануфактуру по пошиву одежды, но не процветали. И брату не то, чтобы не было рады, но не слишком баловали его своим вниманием, отведя роль мальчика на побегушках.
На счастье юного Леви в Америке разразилась золотая лихорадка. Но не подумайте, ради Бога, что хитрый еврейский мальчик надумал копошиться руками в ледяной воде! Он решил заняться более привычным делом – торговлей.
И уж, конечно, он на палубе корабля, который отправился из Нью-Йорка к берегам Калифорнии, не терял времени даром. Распродавая своим попутчикам все, что предусмотрительно захватил из дома – швейные принадлежности, иголки, нитки, наперстки, прихватки и т.д. и т.п. Всякой твари по паре…
К концу путешествия у парня остался только большой отрез холстины, на который никто из пассажиров даже не взглянул. Но и так у смышленого мальчугана появился первоначальный капитал – примерно двадцать-тридцать долларов.
По прибытию в порт, Леви Штросса (как он себя назвал еще на корабле, мы же больше привыкли к Леви Штрауссу), ждало жестокое разочарование! Если бы он не поспешил, то здесь, в Калифорнии, выручил за свое барахло раза в три больше. Но у него, по крайней мере, остался кусок холстины примерно в семь аршинов! И уж тут он не продешевит!
Легко сказать! Здесь, на берегу, этот материал вызвал не больший интересе, чем на борту судна. И тогда кто-то подбросил Леви интересную идею: «А не отправиться ли тебе в лагерь золотоискателей? Может быть, они и нашьют себе из парусины палатки!»
– Да тебе, парень, прямиком дорога в психушку! – первый встреченный в лагере здоровенный искатель золота, выражений не подбирал. – У меня на штанах латка на латке, скоро все свои причиндалы растеряю, а ты о каких-то палатках!
Сообразительный Леви не растерялся.
– А давайте я вам штаны сошью! Завтра же принесу!
– Ну-ну, – ухмыльнулся детина. – Но только смотри, если расползутся, я тебя самого на задницу надену!
Перспектива всю жизнь провести на мягком месте так напугала бедного еврейского мальчика, что он решил подстраховаться. А для этого в месте каждого шва он прогнал целых две строчки! И чтобы уж совсем понравиться своему первому клиенту, нашил такое количество карманов, в котором могло уместиться все золото среднего американского банка! И главное – покрасил холстину в цвет индиго! Очень практичный цвет.
Старателю штаны понравились! А когда он появился в них в местном баре, его завсегдатаи аж рты раскрыли от удивления. И захотели точно такие штаны.
И закрутилась карусель! Но зачем себе колоть иголкой пальцы, если всегда можно нанять портных? Штраусс так и сделал! Первая промышленная партия новых штанов появилась в продаже как раз в середине века, в 1850 году. И стоили они смехотворную сумму – 1,46 $. Но у Леви всегда на первом месте стоял принцип: «Дадим стране угля, хоть мелкого, но много!»
И еще об одном основатель мануфактуры никогда в жизни не забывал – патентовать любой «наворот» на штанишках! Двойной шов, металлические пуговицы, заклепки! Да разве все перечислишь?
С заклепками, кстати, тоже анекдотическая история приключилась! Если постоянно лазить в карманы, чем грешили золотодобытчики, ткань постепенно расползается, причем в уголках карманов. На это внимание Штраусса обратил скромный портной из штата Невада. Он же и рассказал, что для усиления ткани клепает заклепки. Покупка «идеи» обошлась Леви в 200 долларов! А Якоб Дэвис (подозреваю, что у него от рождения тоже было другое имя) был приглашен отцом-основателем кампании возглавить один из филиалов!
Впрочем, и о родственниках Леви не забывал! Один из них – Йона – возглавлял восточное представительство кампании в Нью-Йорке, а шурин Дэвид Штерн трудился с Леви рука об руку.
Штрауссу удалось стать одним из самых уважаемых людей в ставшем ему родным городе. Помимо собственного бизнеса по пошиву штанов, он стал учредителем и казначеем Торговой Палаты Сан-Франциско, директором Nevada Bank, парочки страховых кампаний и энергетической фирмы. На нем держалась финансовая помощь еврейской общине, детскому приюту и Дому престарелых. У него было все, кроме разве жены, потому что он был женат на работе!
То, что не удалось Левису, с успехом проделали Дэвид Штерн с сестрой Фани, подарившие ему сразу четырех предприимчивых племянников. И всех их дядька приобщил к семейному бизнесу.
Он скончался 26 сентября 1902 года, никогда не узнав о том, что спустя три десятилетия его «заклёпанной спецодежде до пояса» дадут более практичное название – джинсы. Именно так называли свои штаны моряки из Генуи в далеком XVІІ веке. Но англичане произносили слово Генуя, как «Джино», отсюда штаны и назвали джинсами.
И уж тем более не ведал старина Леви, что на одном из аукционов в нынешнем XXI веке джинсы Levi Strauss, изготовленные гораздо позднее первых, в 1880 г., были проданы за 46532 доллара!

Read more on Леви Штраусс...