Каталог статейТематические статьи по рубрикам в каталоге

Кто бы мог знать, что мальчонка, родившийся 7 сентября 1875 года у Марии Крачковской, жившей невенчанной с мастером иконостасов Александром Мурашко, со временем станет одним из самых известных в Европе русских художников. Но путь к этому успеху был для мальчика долог и труден.
Детство мальчика прошло в местечке Борзна на Черниговщине, где его отец завел небольшую иконостасную мастерскую. Именно в ней Саша получил первый опыт рисования. Вскоре семья перебралась в Киев, где отец стал участвовать в работах по оформлению Владимирского собора. Здесь мальчик познакомился с настоящими живописцами, а главное, смог начать учиться живописи в «Рисовальной школе Н. Мурашко», своего дяди, бывшего к тому времени известным художником и талантливым педагогом.
В Киеве большое влияние на юношу оказал живописец Виктор Васнецов, принимавший участие в росписях Владимирского собора. Разглядев у Александра первые проблески таланта, он посоветовал ему поступать в Академию художеств. Но для этого нужна была солидная подготовка. Здесь-то и возник конфликт с отцом, который отдал сына на обучение к иконописцу, а об академии и слышать не хотел. Пришлось пятнадцатилетнему подростку уйти из дома, чтобы самостоятельно зарабатывать деньги на учебу.

Read more on Александр Мурашко...

8 сентября 1998 года, 10 лет назад, перестало биться сердце Валерия Семеновича Фрида. Их творческий и дружеский дуэт с Юлием Дунским продлился от школьной парты и до самой смерти Дунского. Они называли себя не иначе, как Фридунский, и в те времена, когда оба были женаты, их супругам приходилось «зарубить себе на носу», что Валерик не может часа прожить без Юлика, и наоборот.
Томск + Москва = Фридунский
В соавторстве они написали немало сценариев для советского кино. Достаточно вспомнить такие фильмы, как «Служили два товарища», «Шерлок Холмс и доктор Ватсон», «Сказ про то, как царь Петр арапа женил», «Экипаж», и многие другие. Можно однозначно сказать, что без «Фридунского» отсутствовал бы целый пласт советской кинематографии.
Судьба свела их в Москве, в одной школе. Но родился Валерий Семенович в Томске, 13 января 1922 года, а в столицу его родители с сыном перебрались уже несколько позднее. На чем они сошлись в школе? Во-первых, оба были ужасно умны, происходили из еврейских семей и носили очки. Тогда это имело большое значение…
В 1940 году эта неразлучная парочка пришла поступать во ВГИК, и преуспела в этом. И даже Великая Отечественная война не помешала учебе. Единственное, что их разделило на время – действующая армия, куда Валерий Фрид ушел добровольцем в 1944 году. Но служба не спасла его от репрессий: недоброжелателей у этого дуэта хватало. Однажды «стукач» доложил куда следует, что Фрид вместе с Дунским организовали террористическую группу и готовят покушение на Иосифа Виссарионовича.
Спите спокойно, товарищ Сталин...
Бред сивой кобылы? Как вспоминал значительно позже сам Фрид, «много лет спустя мы с Юлием выстроили целую теорию – думаю, очень близкую к истине. Когда окончилась гражданская война, все комиссары слезли с коней, отстегнули от ремней маузеры и всерьез занялись половой жизнью. Поэтому у всех у них первые дети родились в двадцать первом-двадцать втором году. В тридцать седьмом родителей – почти всех – посадили, а самых видных и расстреляли. Дети были тогда школьниками, с ними не связывались. Но к концу войны они повзрослели, и кому-то на Лубянке пришла в голову счастливая мысль: пугать Сталина новой опасностью. «Конечно, товарищ Сталин, вы правильно сказали: сын за отца не отвечает. Но, с другой стороны, яблочко от яблони далеко не упадет. Волчата выросли, отрастили зубы и теперь хотят мстить за отцов. Собрали вокруг себя антисоветски настроенную молодежь и готовят террористические акты. Но мы, чекисты, начеку! Часть молодежных террористических групп уже обезврежена, доберемся и до остальных. Спите спокойно, товарищ Сталин!»
Так появились на свет дела, в которых фигурировали громкие фамилии: Бубнова, Сулимов... А в соседних кабинетах – Якир, Тухачевская, Уборевич, Ломинадзе... и т. д., и т. п. Оставалось только в каждом из этих липовых дел досочинить некоторые детали…»
Они были суровые. Причем, главный исполнитель был Юлик Дунский, готовый обстрелять машину Сталина из крупнокалиберного пулемета, который собирались снять со сбитого под Москвой немецкого бомбардировщика…
Валерика вместе с Юликом и иже с ними схватили и осудили. А чуть позже в лагере, в Инте, их воссоединили. Чтобы два близких знакомых человека отбывали срок в одном месте – это был, в общем-то, нонсенс. Но так уж видно они были связаны, одной цепочкой…
В лагере они держались вместе. И даже творили. Во всяком случае, именно там у Валерия Фрида родился замысел книги «58 ½: записки лагерного придурка». Есть в ней много интересных деталей, например, расшифровка аббревиатуры СССР – «Смерть Сталина Спасет Россию».
Вместе и батьку легче бить
Они отмотали ровно по 10 лет, и еще по два года отбыли на «поселении». Вернулись в Москву уже во времена Хрущева, первым делом окончили ВГИК, потом начали писать совместные сценарии.
Когда человек им почему-то не нравился (а такое случалось иногда), они тут же переходили между собой на беглый английский. И собеседник сразу понимал – в этой компании ему делать нечего. А если уж попадался «полиглот», и его нельзя было смутить английским, свободно начинали «ботать» «по фене». Результат был предсказуем…
Но, по большому счету, Валерий и Юлий не только сами писали киносценарии, но и были тем нравственным образцом, на который старались равняться другие. Оба очень эрудированные, с безупречным художественным вкусом. Конечно, были и различия: Фрид очень любил женщин, а Дунский долгие годы холостяковал, и только в конце своего жизненного пути обрел счастье.
Квартира Фрида, неподалеку от метро «Аэропорт», долгие годы была перевалочной базой для студентов, бывших политкаторжан, людей, не мыслящих себя без искусства. За день их порой проходило до сотни. Как от них не уставал сам Валерий Семенович, до сих пор остается загадкой.
Слово Фрида – закон!
Конечно, иногда мастеру приходилось наступать на горло собственной песне и писать сценарии к кинофильмам, которые прославляли героизм советских людей в грозные годы революции и войн. Так, по его сценариям были сняты такие фильмы, как «Красная площадь», «Я, Шаповалов Т. П.»... Однако чаще Валерий Семенович ставил задачу раскрыть богатство русской души, достаточно вспомнить «Гори, гори, моя звезда!».
Но не было, пожалуй, ни одного человека, который мог бы так быстро и четко уладить любой конфликт, которых в творческой, а особенно киношной среде, как звезд на небе. И только мнение Фрида не оспаривалось. Как бы высоко ни поднимался градус споров, рядом всегда был Фрид, и он мог успокоить всех, решить все вопросы. Поэтому ему на студии дали кличку «Великий транквилизатор».
К сожалению, здоровье подвело Юлия Дунского. Измученный болезнью, он решил не обременять родных и друзей уходом за собой. В 1982 году он раздобыл пистолет и свел счеты с жизнью. А Фрид остался и жил, как говорится, за себя и за того парня. Хотя это было нелегко.
На его 70-летии, в январе 1992 года, его многочисленные друзья устроили капустник, и на полном серьезе предположили: «Может быть, наступят времена, когда меру нравственных поступков будут измерять во «фридульках»?

Read more on Валерий Фрид...

9 сентября (29 августа по ст. стилю) 1790 года в семье князя Петра Трубецкого, бывшего нижегородским губернским предводителем дворянства, родился сын, названный Сергеем. Военная служба была ему предопределена с детства, как и большинству представителей рода Гедиминовичей, ведущего свою родословную от участника Куликовской битвы князя Дмитрия (Корибута) Ольгердовича. Мальчик получил прекрасное домашнее образование, свободно говорил на трех европейских языках, два года посещал занятия в Московском университете. Когда пришла пора начинать службу, был определен подпрапорщиком (унтер-офицерский чин) в лейб-гвардии Семеновский полк.
Нельзя сказать, что служебная карьера у него развивалась стремительно. Первый офицерский чин прапорщика он ждал два года. Войну 1812 года Сергей встретил подпоручиком и прошел её, как говорится, от звонка до звонка. С боями отступал от Вильны до Бородина. Мужественно бился на Бородинском поле, где водил в контратаки редеющие солдатские шеренги. Затем было сражение под Малоярославцем и заграничные походы. И снова череда боёв: под Люценом, Бауценом, Кульмом, Лейпцигом, где был ранен, но не покинул строй. Первые боевые награды – ордена Анны и Владимира 4-х степеней, прусский орден «За заслуги» и высоко ценившийся в военной среде Кульмский крест. О высоких нравственных качествах боевого офицера свидетельствует то, что сослуживцы доверили ему обязанности полкового казначея.
Для дальнейшей судьбы Трубецкого стал знаменательным 1816 год, когда он получил чин штабс-капитана и вступил в масонскую ложу «Трех добродетелей», где вскоре стал наместным мастером. Именно в этот год он стал серьезно обсуждать с Александром и Никитой Муравьевыми-Апостолами возможность создания тайного общества, направленного на изменение системы власти в России. Уже в начале следующего года был создан «Союз спасения», имевший и второе название «Истинные и верные сыны отечества». В этот период Трубецкой тесно сошелся с Павлом Пестелем.
«Союз спасения», вскоре преобразованный в «Союз благоденствия», ставил целью создание конституционной монархии, человечное отношение к крестьянам и существенное смягчение крепостного права. Но затем стал на позицию ликвидации и монархии, и крепостного права, чему должна была предшествовать многолетняя просветительская работа по подготовке общества к революции. Не все эти идеи нашли полное одобрение у Трубецкого, который говорил о Пестеле, бывшем яростным противником монархии, что он «имел все право ужаснуться сего человека».
Трубецкой предложил товарищам свой более умеренный проект устава Союза, но поддержан не был. Позднее этот проект был уничтожен. Но активное участие в Союзе Сергей Петрович продолжал, стремясь вовлекать в него не только боевых офицеров, но и людей творческих, способных содействовать просвещению российского общества. Он даже пытался агитировать за вступление в Союз Жуковского, но поэт отказался, сославшись на то, что «не чувствует в себе достаточной к тому силы».
В начале 20-х годов раздираемый противоречиями «Союз благоденствия» распался. После этого на юге при деятельном участии Пестеля было образовано «Южное общество», а в Петербурге «Северное общество», в котором в конце 1823 года Трубецкой стал одним из трех председателей. Большинство членов «Северного общества» стояло на близкой Трубецкому позиции введения в России ограниченной монархии, считая, что если император не согласится на такие условия, его следует просто отправить за границу. Трубецкому пришлось неоднократно отстаивать свое видение новой системы государственного устройства в спорах со сторонниками Пестеля, который стоял за введение в стране республиканской формы правления. Сергей Петрович искренне считал, что к форме правления, не связанной с монархией, Россия еще долго не будет готова.
После смерти Александра I события стали развиваться стремительно. Проведение присяги Константину Павловичу вызвало в «Северном обществе» серьезные разногласия, приведшие к его практическому роспуску. Но отказ Константина от трона и подготовка к присяге Николаю Павловичу снова сплотили заговорщиков, и они предложили Трубецкому стать на время диктатором (руководителем восстания). Трубецкой к этому времени был гвардейским полковником, старшим адъютантом Главного штаба, но в столице находился в отпуске, так как был прикомандирован к 4-му пехотному корпусу, расквартированному в Киеве.
Заговорщики предполагали осуществить целый спектр кардинальных мер, но главными по их мнению были: приостановление действия самодержавия, назначение временного правительства, создание двухпалатного законодательного органа в Петербурге и провинциальных палат на местах, после чего учреждение конституционной монархии. Для противодействия принятию войсками и чиновниками присяги Николаю планировалось активно использовать полки, в которых служили заговорщики. Распоряжение выводить полки на Сенатскую площадь Трубецкой, как диктатор, дал, но руководить полками было поручено полковнику Булатову.
Радикально настроенные заговорщики на своем последнем собрании вечером 13 декабря предлагали физически устранить Николая. Судя по всему, Трубецкой их не поддержал, но и против не высказывался. Хотя имеется показание Штейнгеля, свидетельствовавшего, что Трубецкой на это согласился и предложил провозгласить императором малолетнего Александра, сына Николая Павловича. Другие же заговорщики на следствии заявляли, что Трубецкой в обсуждении возможного убийства императора не участвовал, так как в это время беседовал с князем Оболенским.
О том, как развивались события 14 декабря, хорошо известно. Но все-то споры историков вызывает поступок Трубецкого, который на Сенатскую площадь не пришел и восстание не возглавил. Известно, что у него заранее не было уверенности в успехе, и он даже порывался уехать в Киев, но от полномочий диктатора не отказался. Наверное, истинные причины его поступка так и останутся невыясненными. Многие сходятся во мнении, что он просто не решился взять на себя ответственность за кровь, которая могла в этот день пролиться, предоставив все воле случая. Бог ему судья.

Read more on Сергей Трубецкой...

В сегодняшнем выпуске «Летописи войны» я расскажу вам о своем земляке, Николае Афанасьевиче Михайлашеве. Мы родились на разных берегах реки Кубань, с разницей без малого в полстолетия. Он появился на свет 19 декабря 1917 года в станице Прочноокопской, или крепости Прочный окоп, которая всегда охраняла подступы к моему родному Армавиру. И вот еще что нас объединяет: Николай Афанасьевич после окончания школы пошел работать в многотиражную газету консервного завода, и мне посчастливилось в 17 лет стать сотрудником городской газеты.
Сметливого паренька Колю чекисты заметили еще по первым его публикациям. Они были емки, но беспощадны к тем, кто нарушает трудовую дисциплину, отлынивает от общественных поручений, словом, не отдает себя без остатка служению социалистическому государству.
С Кубани в Западную Белоруссию
Так, в 1939 году 21-летний Михайлышев попадает на службу в органы НКВД, и практически сразу его отправляют в Западную Белоруссию, сначала оперуполномоченным Столинского, а затем – Ганцевичского районного отделения бывшей Пинской области. Если учесть, что в этих районах было внедрено немало вражеских агентов, думается, работы у оперуполномоченного всегда хватало.
В июне 1941 года Николай отправился в отпуск, на Кубань. Домой возвращался через Москву, в ночь на 22 июня сел в поезд Москва-Минск. Из уст проводника пассажиры услышали страшное слово: война! Михайлышев попытался добраться к месту службы в Ганцевичи, но этого сделать не удалось, в этом районе уже хозяйничали прорвавшие нашу оборону передовые отряды фашистов. Тогда Николай поехал в Могилев, куда был эвакуирован из Минска Белорусский НКВД.
Оттуда его отправили в тыл врага для организации диверсионной работы. Неразбериха была страшная, так, Николаю и его группе не досталось даже рации. Зато не было недостатка в решимости, дерзости и ненависти к врагу. Для того чтобы отряд был более мобильный, его решили разбить на мелкие группы. Кому-то везло больше, кому-то меньше. Одни погибли в первые же дни, другим удалось воевать не один год.
Три недели между жизнью и смертью
Группу Михайлашева фашисты «вычислили» относительно быстро. Чекисты были вынуждены уйти в болота, во время боя Николай был ранен в плечо и шею. К счастью, его друг Федор Лопачев не бросил командира, унес с собою. Пять дней каратели, оцепив болото, поджидали, пока эти упрямые русские не выйдут на них с поднятыми руками. Потом решили, что из-за маленькой группы нет смысла держать целый батальон. Как только гитлеровцы ослабили осаду, Лопачев с раненым Михайлашевым, ночью, вышли из болота…
Почти три недели Федор не был уверен, что его боевой товарищ придет в себя, крови было потеряно немало, а еще и медикаментов практически не было, питались подножным кормом. Но, в конце концов, молодой здоровый организм победил. Сегодня в это трудно поверить, ведь ночевать парням приходилось в лесу, населенные пункты они вообще обходили стороной, боясь наткнуться на гитлеровцев.
Эта эпопея продолжалась ровно 50 дней. Пока, наконец, чекисты не «набрели» на группу из шести красноармейцев, которые находились в Чечерском районе Гомельской области. Это и положило начало их партизанскому отряду, который в ноябре влился в более крупный отряд, под командованием секретаря Гомельского подпольного обкома партии. Как чекисту, Михайлашеву поручили организовать разведку и контрразведку.
Всего отряд насчитывал порядка 200 человек. Но он Николаю удалось убедить фашистское командование в том, что за рекой Сож действует регулярная часть Красной Армии в количестве до 3 тысяч человек. Для подтверждения «дезы» Михайлашев заказал в одном из поселков местным мастерам вырезать 4 тысячи деревянных ложек, якобы для бойцов-красноармейцев.
Партизаны из группы Михайлашева осуществляли и промышленные диверсии. Так, в ночь на 26 июля 1943 года партизаны проникли на территорию фабрики «Герой труда», точнее, на электростанцию. Заложили взрывчатку под турбины. Два взрыва прогремело, когда диверсанты были уже за пределами фабрики. Гитлеровцы остались без света.
43 вражеских эшелона
Диверсионная партизанская бригада под командованием Николая насчитывала не так уж много активных «штыков», но зато была легка на подъем. Когда началась рельсовая война, «михайлашевцы» почувствовали себя в родной стихии. Они пускали под откос один гитлеровский эшелон за другим. Что только фашисты не делали: и дрезину перед эшелоном пускали, и передвижной заградительный отряд впереди вагонов с живой силой и техникой размещали, и патрулирование ввели – все тщетно. Михайлышев так тонко разрабатывал боевые операции, что гитлеровцы не могли определить, где и в каком месте последует очередной удар.
Этот отряд Николай Афанасьевич назвал «Буря». Ох, и досадила эта буря фашистам. Только в период с апреля по июль 1944 года подрывники отряда уничтожили 43 (!) эшелона противника! Гитлеровское командование официально объявило о том, что тот, кто доставит им Колю-партизана живым или мертвым, получит награду в размере 100 тысяч рейхсмарок. Но иуды в отряде не нашлось!
За образцовое выполнение боевых задач 5 ноября 1944 года Михайлашеву было присвоено звание Герой Советского Союза. А после войны Николай Афанасьевич остался в органах госбезопасности, более 30 лет прослужил в управлении в Минске. Заочно окончил юридический факультет Минского пединститута.

Read more on Николай Афанасьевич Михайлашев...

«Перед моим рождением мать переживала трагедию. Она ничего не могла есть, кроме устриц, которые запивала ледяным шампанским. Если меня спрашивают, когда я начала танцевать, я отвечаю — в утробе матери. Возможно, из-за устриц и шампанского».
Судьбы гениальных женщин зачастую складываются сложнее, чем судьбы мужчин. Возможно потому, что женщине тяжелее получить признание… Для россиян имя Айседоры прочно осело в сознании по соседству с фамилией Есенин. Но до их встречи в далеком 1921 Айседора пережила немало…
В школу маленькую девочку отдали в пять лет. Долгое время она чувствовала себя чужой среди благополучных одноклассников. И уже в тринадцать лет сбежала оттуда. Потом всерьез занялась танцами.
Уже в восемнадцать Дункан чуть не вышла замуж за своего поклонника – рыжего и старого, совсем не годившегося в супруги молоденькой танцовщице. Однако до единственного в ее жизни замужества было еще много лет и много перипетий.
Ее идеи в танце, новаторские по своему характеру, никак не подходили к балетной школе того времени. Она стала своего рода «закуской», экзотикой на светских вечерах: девушка танцевала босиком, что безмерно шокировало публику.
Потом – гастроли и новая любовь. Ромео, так она называла Оскара Бережи, с которым уже была назначена помолвка. Но он предпочел карьеру, помолвка разорвалась вместе с сказочными мечтаниями Дункан о счастливой семейной жизни.
Позже путь Айседоры пересек Гордон Крэг. И опять волна чувств, настоящая любовь и, как плод этой любви – девочка Дидра. Имя Дункан тогда уже гремело во многих странах. Она была признанной звездой, танцовщицей высочайшего класса. А вместе с карьерным успехом – новое любовное разочарование. Крэг женится на другой, тем самым доказывая мысль Айседоры о том, что любовь не может быть вечной. Сын Патрик от состоятельного поклонника принес новую волну счастья в мятежное сердце Дункан.
В январе 1913 года танцовщица отправилась на гастроли в Россию. Именно в это время у нее начались видения: то ей слышался похоронный марш, то преследовало постоянное предчувствие смерти. Последней каплей стали два детских гроба, которые померещились ей между сугробов. Айседора немедля отправилась к детям в Париж. После встречи с мамой Дидру и Патрика отправили в Версаль. А по дороге и случилась та авария, которая навсегда изменила жизнь Дункан. Она лишилась обоих детей…
Однажды, гуляя по берегу, она увидела своих малышей: они, взявшись за руки, медленно зашли в воду и исчезли. Айседора бросилась на землю и зарыдала. Над ней склонился молодой человек. «Спасите меня... Спасите мой рассудок. Подарите мне ребенка», – прошептала Дункан. Позже у гениальной артистки еще родился ребенок от того самого молодого человека, но крохе было суждено прожить лишь несколько дней.
И вот тот самый 1921 год, благодаря которому отчасти мы сейчас и знаем имя Айседоры. «Ангел», – прошептала она, впервые увидев Есенина. «Чорт», – добавляла позже со свойственным акцентом. А ведь так оно и стало: Есенин был для Дункан и ангелом, и бесом. Он то становился безмерно нежен, шептал ей слова любви, читал стихи, то кричал, ни с того ни с сего бил…
Недолгой был брак поэта и танцовщицы. Их развели.
Последним возлюбленным Дункан стал молодой русский пианист Виктор Серов. Кроме общей любви к музыке, их сблизило то, что он был одним из немногих симпатичных ей людей, с которыми она могла говорить о своей жизни в России.

Read more on Айседора Дункан...

А вы знаете, как и когда обнаружили первую в истории аппаратную ошибку в компьютере, и что она собой представляла?
Я начну свое повествование с 9 декабря 1906 года. Именно тогда в Нью-Йорке родилась Грейс Мюррей Хоппер (Grace Murray Hopper), напрямую связанная с вышезаданными вопросами. Это была очень необычная девочка. Помимо многих ее увлечений, было одно, совсем не свойственное девочкам в те времена. Грейс обожала технику, прочем с чисто мужской точки зрения: она не восхищалась ее красотой, а пыталась понять, как же это все работает.
Но детство кончилось, Грейс поступила в школу, где, конечно, об изучении техники и речи быть не могло: юных леди обучали этике, музыке и домашнему хозяйству. Представить девушку, интересующуюся техникой, никто не мог, несмотря на нарастающую волну феминизма в Америке. Но Грейс не расставалась с мечтой поступить в математический колледж.
Несчастье в семье резко изменило жизнь Грейс: ее отцу, Уолтеру Мюррею, ампутировали обе ноги, и он больше не мог содержать семью. Приданого он дочерям не собрал, и единственным выходом было дать им отличное образование, наравне с его сыном, чтобы они сами могли заработать себе на жизнь.
Вот таким страшным способом сбылась мечта Грейс. Шестнадцатилетняя девушка первоначально подала документы в Вассар Колледж (Vassar College). Поступила она туда со второго раза, первый раз завалив экзамен по латинскому языку. Окончив Колледж, она стала бакалавром математики и физики, далее поступила в Йельский университет (Yale University), став магистром математики. А в 1934 году, то есть в 28 лет, Грейс Мюррей Хоппер защитила в Йельском университете докторскую диссертацию по математике; она была первой в истории женщиной, кто сделал это!
После развода с мужем, Винсентом Фостером Хоппером (Vincent Foster Hopper), Грейс решила поступить на военную службу. К сожалению, у нее был уже вовсе не призывной возраст, она весила очень мало и имела проблемы со здоровьем. Но вновь ей помогло несчастье: началась вторая мировая война.

Read more on Грейс Мюррей Хоппер...

Известного рок-музыканта, поэта, деятеля контр-культуры Егора Летова музыкальные критики называют создателем советского панк-рока. Во всяком случае, из многочисленных панк-исполнителей разного уровня Летов неоспоримо выделяется своим поэтическим талантом и харизмой. Игры с самыми разными идеологиями и движениями, резкие смены контекстов и концепций привели Егора Летова к тому, что он стал значимой фигурой т.н. контр-культурного движения. «Я всегда буду против!» — пел Егор в одной из своих песен.
Егор Федорович Летов родился 10 сентября 1964 года в Омске. Музыкальную деятельность начал в начале 1980-х годов, сформировав в родном городе вместе с Константином Рябиновым (Кузя Уо) рок-группу «Посев». Но наиболее известный его проект – это группа «Гражданская оборона», бессменным лидером которой он являлся более 20 лет. Кроме того, Летов участвовал в таких проектах, как «Коммунизм», «П.О.Г.О.», «Черный Лукич», «Враг Народа», «Христосы на Паперти», продюсировал Янку Дягилеву.
В начале 80-х «Гражданская оборона» играла панк-рок, отличавшийся отчетливыми психоделическими тонами. Поначалу качество звука оставляло желать лучшего, так как в бывшем СССР, как известно, достать какую-либо качественную аппаратуру было почти невозможно. Но потом специфический «грязный» звук ГО (так сокращенно называют группу) стал их «фирменным» отличием. Но звук в русском роке, а тем более панк-роке, никогда не был самоцелью. Самое важное, за что любили и любят Высоцкого, Башлачева, Летова и других рок-поэтов, – это всегда актуальные, глубоко философские, зачастую надрывные тексты.
Творчество ГО всегда контрастировало с умиротворенными бардовскими или схематично-героическими интонациями прочих групп. И, в отличие от многих остальных, вышедших с развалом Союза из подполья, Летов так и не стал угоден власти. В 80-е его песни имели целенаправленный антикоммунистический характер, а в начале 90-х он стал активно поддерживать национал-большевиков – по-видимому, именно из-за своей врожденной тяги идти наперекор.
Тексты Летова с каждым его новым альбомом становились все глобальнее и образнее. Летов сам признался в одном из интервью, что мир для него и он сам стали шире. «Если раньше я был панком-анархистом местечково-политического характера (с экзистенциалистским уклоном), то теперь стал эко-анархистом, или «духо»-анархистом, и меня занимают вселенские проблемы» — говорил он.
Свое кажущееся непостоянство Летов объяснял философски: «Для окружающих это может казаться каким-то парадоксом: то, что я сегодня говорю одно, а завтра другое. На самом деле я все время говорю одно и то же, просто разными частями. У меня на каждый вопрос ответов штук 15-20, причем некоторые из них взаимоисключающие. А внутри меня они сочетаются. Я сразу же вижу радужный спектр ответов на каждый вопрос. Я же не черно-белый человек». Этим удивительным качеством, проявившимся в его поэтических текстах, Летов и покорил мыслящую молодежь.
Мало кто из рок-музыкантов писал так точно, ярко, образно и зримо, но в то же время понятно и близко как интеллектуалу, так и человеку «с окраин». Удивительная харизматичность лидера и неиссякаемый драйв обеспечивали группе полные залы, где бы она ни выступала. И, надо сказать, в концертной деятельности ГО была предельно демократична: даже в последнее время, выйдя на пик популярности, группа не брезговала никакими залами. Ведь главное – не антураж, а то «заповедное, заповетное», чуждое внешнему лоску и суете, то, которое каждый проносит глубоко в душе через сотни воплощений в разных мирах.
Егор Летов ушел из жизни 19 февраля 2008 года. Поклонники считают, что вместе с ним не только умер панк-рок в России, но и ушла целая эпоха. Эпоха неоднозначная, тяжелая, переломная; но ведь теперешние 30-летние помнят эту эпоху как время своего становления. Я думаю, не будет преувеличением сказать, что Летов значительно повлиял на умы молодежи, вернее, тех ее представителей, кто увлекался рок- и контр-культурой (хотя никогда к этому, по его словам, особо не стремился). Основная идея, которую Летов высказывал многократно и подробно: рок как определенного рода экзистенциальный ритуал является не только и не столько эстетической деятельностью, сколько способом существования в целом. Можно сказать, что в своих песнях Летов искал себя, свое истинное «я». И, как мне кажется, вполне успешно.
В последнее время его песни стали еще более глубокими. В них все отчетливей звучали отголоски буддийской мудрости и осмысливались такие глобальные темы, как смерть, жизнь, вселенская любовь. Переломным моментом в творчестве Летова можно назвать альбом «Солнцеворот» (1997 год). Если в ранних текстах Летова часто звучали откровенно пессимистические мотивы, то последние альбомы, хоть и пронизаны грустью, но все-таки грустью светлой. Заметно, что автор вышел на некий новый этап, совместив в себе всю полноту бытия – от предельного отчаяния до запредельной мудрости.
И хочется закончить эту статью словами из песни Летова:
Снега провожают в дикий и лихорадочный поход
Вечерние густые лики, безостановочный народ
Бессмертные и живые в одной оскаленной цепи
А вдруг всё то, что ищем —
Далеко за горизонтом
На смертельной истребительной дороге всё на Север*?
Зашить ледяную рану и впредь давиться леденцом
Шагать тяжело, упрямо или катиться колесом
Заглядывать в чужие окна, пытать счастливые дома —
А вдруг всё то, что ищем
Прямо где-то здесь смеётся
Например — внутри зеркально-новогоднего фонарика?
Вселенская Большая Любовь —
Моя секретная калитка в Пустоте…

Read more on Егор Летов...

Playboy – это не только название популярного журнала и всемирно известный бренд, но и огромная медиа-империя. Playboy – детище Хью Хефнера, который научил мужчин всего мира красивой жизни.
Журнал начал издаваться в 50-е годы, когда на смену консервативному обществу в США пришло молодое поколение, не желавшее жить в мире запретов и норм, порождённом второй мировой войной. Хефнер, как никто другой, смог почувствовать настроения, царившие в послевоенном обществе, что и помогло ему создать стильный журнал, учивший мужчин получать удовольствие от повседневной жизни.
Хью Марстон Хефнер родился 9 апреля 1926 года в Чикаго. Глен и Грейс Хефнер, родители мальчика, будучи прямыми потомками Уильяма Брэдфорда и Джона Уинтропа – патриархов пуританской церкви, славились своим консерватизмом. Они воспитывали Хью и его младшего брата Кейта в строгости: детям запрещалось не только пить и курить, но и ходить в кино, а воскресные богослужения были обязательными.
Воспитание сыграло важную роль в жизни Хефнера, но вряд ли родители желали мальчику судьбы основоположника сексуальной революции. Угнетения личности Хью в детстве привели к тому, что отношение Хефа к сексу радикально отличается от взглядов его предков, которые секс трактовали как постыдную необходимость для продолжения рода. «Журнал и сегодня остается реакцией на мое пуританское детство и то лицемерие, что я видел в мире вокруг себя» – заявляет Хефнер.
Школьное обучение Хефнер получил в родном Чикаго. Хотя Хью и не отличался особой прилежностью, его IQ составлял близкие к гениальности 152 балла, а нерастраченную на учёбу энергию он направлял в творчество: занимался школьной газетой, рисовал карикатуры и писал статьи, а одно время даже был президентом совета студентов.
В 1944 году Хефнера забрали в армию, но военные действия второй мировой не коснулись Хефа, служившего на территории США. На протяжении года в пехотных войсках он рисовал карикатуры для армейских газет, и это увлекло его настолько, что после демобилизации Хефнер заканчивает краткосрочные курсы изобразительного искусства при Чикагском Институте Искусств, а затем поступает в Иллинойский университет на философский факультет, где степень бакалавра умудряется получить всего за два года.
Во времена студенчества Хефнер успевал не только учиться по усиленной программе, но и рисовать карикатуры для ежедневной газеты, и издавать юмористический журнал, где ввёл понятие «Студентка месяца». После университета Хефнер прошёл семестровые курсы по социологии, где выказал интерес к личной свободе человека и написал работу, оценивающую законодательство США относительно секса.
В июне 1949 года Хефнер женился на Милдред Уилльямс. Десять лет семейной жизни принесли Хефу двух детей: Кристи родилась в 1952 году, а Дэвид в 1955 году. Чтобы содержать семью, Хефнер метался с одной работы на другую. Последней его должностью, не связанной с Плэйбоем, стала работа в рекламном отделе мужского журнала «Эсквайр», где будущий миллионер получал 60 долларов в неделю. А когда редакция журнала переехала в Нью-Йорк, Хеф остался в Чикаго, чтобы воплотить в жизнь идею о собственном журнале.
Чтобы начать издавать журнал, нужны были деньги, а лишних средств у Хефнера никогда не водилось. Он занял 8000 долларов у друзей и родственников, а сам вложил 600 долларов, взятые в банке под залог семейной мебели. От первого номера, который вышел в декабре 1953 года, зависела дальнейшая судьба журнала, и Хеф не прогадал, украсив обложку снимком обнажённой, но никому ещё тогда неизвестной, Мэрилин Монро.
Первый выпуск, изданный тиражом в 50000 экземпляров, раскупили мгновенно. О подобном успехе Хефнер не мог даже и мечтать, что наглядно подтверждается фактом отсутствия номера на первом выпуске: настолько был Хеф не уверен в будущей судьбе свого творения. На деньги, вырученные от продажи первого номера, Хефнер смог расплатиться с долгами и начать готовить к печати следующий выпуск, в успехе которого уже можно было не сомневаться.
Интересно, что изначально журнал предполагалось назвать Stag Party, что можно перевести, как «Развлечение только для мужчин», а эмблемой хотели сделать рисованного оленя, но эта затея провалилась из-за существования мужского журнала с аналогичным названием. В результате появилось название Playboy, а логотипом стал кролик Банни, одетый для пущей изысканности в смокинг. В отличии от играющего кролика, принёсшего Хефнеру миллионы долларов, сам издатель нередко появляется на публике в пижаме, а вовсе не в строгом деловом костюме.

Read more on Хью Хефнер...

18 августа 1918 года, 90 лет назад, в небольшом селе Зенькове, что на Полтавщине, в семье крестьянина Федора Григоренко родился младший сын, которого назвали Григорием. Время было очень сложное, власть менялась, в окрестностях действовали различные банды. Поэтому всегда нужно было держать ухо востро. Но оказалось, что это были не самые главные испытания для семьи. Когда Грише исполнилось 8 лет, умер отец. А еще позже разразился голод. Григорий выжил с трудом: когда у него опухли ноги, мама посчитала, что больше надеяться не на что. Но молодой крепкий организм победил…
После окончания семилетки Григорий решил поступить на рабфак, а оттуда перебрался на физико-математический факультет Полтавского пединститута. Через четыре года дипломированный учитель физики и математики мог приступать к работе в сельской школе. Если бы его не «перехватили» органы госбезопасности, которые держали на контроле биографию Григоренко и были уверены, что этот крестьянский парень не подведет…
Из учителей в чекисты
Случилось это в 1940 году, а в марте следующего года младший оперуполномоченный Григоренко оказался в воздушно-десантной бригаде, которая дислоцировалась в Конотопе. А спустя два месяца после начала войны, во время прорыва фашисткой маневренной группы в наши тылы, он был ранен. К счастью, его удалось спасти и переправить в госпиталь. Осенью первого военного года Григоренко перевели под Сталинград.
В начале 1942 года Григория в числе лучших оперативников командировали в Москву, где при Высшей школе НКВД были организованы трехмесячные курсы по подготовке руководящего состава для работы на освобождаемой от немецких оккупантов территории. Поскольку Григоренко ко всякому заданию относился очень ответственно, его решили оставить непосредственно в управлении, поручив организацию радиоигр с абвером.
В следующем, 1943 году, группу, в которую входил и Григоренко, перевели в Главное управление контрразведки «Смерш» («Смерть шпионам»). Всего в группу входили четыре оперативника, но именно Григоренко являлся заместителем начальника группы Дмитрия Петровича Тарасова.
Как дурили абвер?
По сегодняшним фильмам у нынешнего поколения молодежи может возникнуть ошибочное представление о действиях смершевцев. Мол, они были озабочены лишь тем, чтобы изловить как можно больше шпионов, а как только не хватало агентов абвера, хватали и своих, для массовости. На самом деле в «Смерше» было несколько направлений, где каждый отвечал за свое. Вспомним хотя бы одну из самых правдивых книг о войне – «Момент истины» («В августе 44-го»), которую написал Владимир Богомолов. Группа капитана Алехина действовала на переднем крае. А вот Григоренко непосредственно в управлении…
Но трудно сказать, чья работа была важнее. Например, настоящей проверкой для группы, в которую входил Григорий Федорович, стала Орловско-Курская операция. Еще с весны 1943 года наша разведка гадала, в каком именно месте Гитлер задумал генеральное наступление, какие силы он намечает использовать, в какие сроки. От этого зависело очень многое: промахнись советское командование, и не исключено, что под Курском и Орлом мог повториться июнь 1941 года.
Для того чтобы дезинформировать противника, с ним и велась радиоигра. Ее суть заключалась в следующем. В немецкую разведшколу под видом военнопленного засылался наш оперативник, который находил способы передать в Центр о том, какая группа и в какой район будет заброшена. К моменту приземления шпионов их уже поджидали чекисты. А потом радиста заставляли поставлять своим хозяевам ложные сведения. Как о сосредоточении сил и средств, так и о численности нашей группировки. И чем искуснее выстраивалась легенда, тем больше шансов на то, что в нее поверят.
Этих групп был не один десяток. И каждую нужно было «контролировать», не путаясь в «показаниях». Это требовало большой работоспособности. Ведь каждый прокол мог привести к разоблачению. И тогда фашисты могли ответить той же монетой и вести контригру. Вот только одна цифра: летом 1943 года велись радиоигры сразу с 17 группами вчерашних шпионов.
Подарок писателю
А всего Григоренко поучаствовал в 181 игре. Одна из таких игр Григория Федоровича была «подарена» писателю Василию Ардаматскому, который работал в то время над своей детективной повестью «Сатурн почти не виден». Причем, как поговаривают злопыхатели, писателю оставалось только запятые в тексте расставить, так все красиво было придумано…
Бог уберег «мастера дезинформации», как его называли товарищи по работе в годы Великой Отечественной войны. А после ее окончания, в 1956 году, когда Григоренко был отправлен для прохождения службы в Будапешт, во время революционных событий он попал под обстрел артиллерии, был ранен в голову и, если бы не быстрая помощь врачей, оказавших первую медицинскую помощь, его жизненный путь мог закончиться в середине 50-х годов. Но осколки, засевшие в лице Григоренко, давали о себе знать до конца жизни…
Там же, в Венгрии, Григорий Федорович близко познакомился с Юрием Андроповым, к которому пришел работать в КГБ. Это были очень удачные годы советской контрразведки. Благодаря системе, разработанной Григоренко, удалось обнаружить целую сеть глубоко законспирированных агентов.

Read more on Григорий Федорович Григоренко...

Сегодня я продолжу проект «Соотечественники», в котором хочу рассказать о судьбе человека, которого уже нет с нами, но оставившем добрый след о себе. Его имени нет ни в одном энциклопедическом словаре, но те, кто работал рядом с ним, до сих пор вспоминают Константина Сергеевича Ведрова с теплотой…
…Константин родился 22 октября 1926 года, и ровно через четыре года его отец, Сергей Ведров, вместе с женой покинули Владивосток, в который вот-вот должны были войти красноармейские части. Сергей Ведров был обыкновенным поручиком из обедневших дворян, в Париж пробиваться не стал (денег особо не было), а осел в Харбине, где тогда нашли приют тысячи россиян, не принявших советскую власть и эмигрировавших в Китай.
Русский город в Китае
Надо сказать, что Харбин был одним из самых русских китайских городов не случайно. Современный город был построен русскими в 1898 году как железнодорожная станция Трансмачжурской магистрали, а наиболее активно русскую часть Харбина наши соотечественники начали заселять еще в начале ХХ века, это были служащие только что построенной Китайско-Восточной железной дороги. Во время русско-японской войны 1904—1905 годов, когда Харбин стал тыловой базой русской армии, его население сильно возросло за счет опять-таки русских. Но особенно оно увеличилось в начале двадцатых годов. Остатки разгромленных колчаковских войск и разного рода штатская публика хлынули из Сибири и с Дальнего Востока в Маньчжурию и осели главным образом в Харбине.
Манчжурия стала лакомым кусочком и для японцев, которые совершили нападение на КВЖД 17 сентября 1931 года, разгромив китайские посты, и овладели городом Мукден. А уже в следующем, 1932 году, и Харбин перешел в руки японцев. Конечно, с момента японской оккупации русским стало жить гораздо тяжелее, но, тем не менее, они сумели сохранить свою самобытность, хотя с нашей точки зрения и своеобразную. И даже газету свою выпускали, которая называлась «Время».
Вот выдержка из этой газеты за 22 августа 1945 года. В ней рассказывается о судьбе детей, выросших вдали от России. К этому поколению принадлежал и Константин Ведров.
Японская муштра
«Печальна их судьба. Они были русскими, но не видели России, не соприкасались с русским народом. В школах они изучали географию России, разделенной еще на губернии, тогда как в течение уже более 20 лет Родина наша представляет собой Союз Советских Социалистических Республик. В тех же школах им преподавали государственную мораль, которая по существу своему была не чем иным, как японской аморальностью. Им прививали взгляд, что здесь они имеют свою вторую родину, и потому заставляли ежедневно кланяться флагам Маньчжоу-Го и Японии и совершать поклоны в сторону резиденции правителей обоих государств. В слякоть и непогоду, в трескучий мороз их строем гоняли из неотапливаемых школ, в изношенных пальтишках и рваных башмаках, к японскому храму и заставляли кланяться и там. Их обучали – не только юношей наших, но и девушек – военному строю. Спрашивается: с кем готовили сражаться?».
К тому времени, как в августе 1945 года в Харбин вошли войска Дальневосточного фронта маршала Константина Мерецкова, его тезка, 19-летний Ведров, после окончания школы уже поступил в Харбинский университет. Это был очень образованный молодой человек, помимо родного, русского языка, он совершенно свободно изъяснялся и на китайском и на японском языках. А к моменту окончания этого учебного заведения в семье у Ведровых произошел раскол. Дело в том, что мама Константина получила приглашение от родной сестры, которая жила в Канаде и пригласила их семью перебраться за океан. Но отец и сам Костя решили принять советское гражданство и вернуться на свою историческую родину.
Она – в Канаде, они – в России
Сколько ни убеждала мама сына поехать вместе с ней, сколько ни пугала ужасами сталинских лагерей, Константин сделал свой выбор. Единственное, в чем он не сумел отказать матери, в том, что отправится на противоположный конец Союза, туда, где можно надежнее укрыться от длинных рук чекистов. Так Константин Ведров с отцом оказались в Калининградской области.
О своем прошлом он первое время особо не распространялся. Пошел работать в сельскую школу, чуть позже начал писать заметки в районную газету, втянулся в журналистику, а вскоре понял, что это именно то, что ему требуется. Вскоре на Ведрова обратили внимание работники радио, он готовил репортажи и очерки. А когда в 1958 году образовалась студия телевидения, Константин Сергеевич перебрался в Калининград и пришел устраиваться на работу именно сюда.
Калининградцы быстро оценили талант Ведрова. По воспоминаниям ветерана калининградского телевидения Анатолия Трошина, это был, как бы помягче выразиться, авантюрный журналист, всегда пытался вызвать у собеседника всплеск эмоций, спокойный, «сказочный» рассказ о том, что все у нас хорошо никогда не любил. А вот когда человек закипал, выплескивал все наружу, он становился ближе к телезрителям, потому что и они испытывали подобные эмоции.
Вскоре для руководства калининградского телевидения Ведров стал неудобен. Во-первых, на его фоне далеко не все смотрелись умно, во-вторых, никто не мог точно сказать, в каком ракурсе подготовит свой репортаж Константин Сергеевич, понравится ли это «смотрящим» из обкома. И, наконец, то, что его не принимали в КПСС из-за эмигрантского прошлого, тоже не добавляло талантливому журналисту вистов. Наконец, повод избавиться от Ведрова, как казалось, был найден – у него нет специального образования для работы на телевидении. Вот поступишь во ВГИК, тогда и посмотрим.
Неудобный Ведров
Ставка была практически безошибочная. Поступить во ВГИК в те времена представлялось не таким уж легким делом. Расчет был на то, что Ведров завалит экзамен по истории КПСС, которую никогда особо не изучал. Но Константин Сергеевич нашел гениальный ход: он обратился к руководству учебного заведения с просьбой разрешить ему сдавать экзамен на… китайском языке. Руководство пошло навстречу, из университета им. Патрисиа Лумумбы был срочно вызван преподаватель китайского языка. О чем они мило беседовали с абитуриентом, теперь уж никто не расскажет. Как признавался потом Ведров, он рассказывал преподавателю, как жил в Харбине. А тот в свою очередь, переводил на русский все, что сам помнил из истории КПСС. Как бы там ни было, экзамен Константин Сергеевич блестяще сдал.
Как потом выяснилось, начальство не оставило своих попыток «выжить» популярного редактора отдела информации. И установило за ним негласный контроль. А надо сказать, Ведров давал повод расправиться с ним. Во-первых, он очень любил романтические отношения с женщинами, а, во-вторых, если что не ладилось, иной раз уходил в «интеллигентный загул», если не сказать запой. И, в-третьих, работал над собственной книгой, главы из которой зачитывал друзьям. Этого начальство вынести не смогло.
А последней каплей терпения стали «левые» заработки Ведрова. Как человек, воспитывающийся в капиталистическом предприимчивом обществе, он вскоре начал несанкционированную съемку свадеб, юбилеев, а доходами с начальством делиться не хотел. На этом и погорел – по смехотворно надуманному поводу Константина Сергеевича уволили с телевидения.
Хрущев восстановил справедливость...
Как бы поступил на его месте другой «неблагонадежный» с точки зрения советской морали человек? Молчал бы в тряпочку. Но Ведров не стал этого делать, он проявил повышенную активность. И сумел добиться того, что его принял тогдашний генеральный секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев. По его личному распоряжению Ведрова на работе восстановили. Но, как говорится, склеенная чашка новой не станет. Спустя некоторое время еще один повод нашелся…
Ведров уехал из Калининграда, поселился на Куршской косе, долгое время работал заведующим в поселковом Дворце культуры в поселке Рыбачьем. Это время можно с полным основанием назвать расцветом культуры, потому что люди к нему охотно шли. И Константин Сергеевич такие сценарии праздников писал, каких уже давно никто не пишет…

Read more on Константин Сергеевич Ведров...