Каталог статейТематические статьи по рубрикам в каталоге

Какой высокий романтик жил в Михаиле Светлове! Беспримерный. Я лишь недавно, пройдясь по бардовским сайтам, узнала, что «Маленький барабанщик» («Мы шли под грохот канонады...») — это тоже его текст.
И еще этот человек обладал потрясающим чувством юмора, замешанным на безупречном вкусе... Злой язык несправедливо прозвал его «местечковым Мефистофелем», а те, кто лучше знал — печальным поэтом, который всех веселил.
Эта удивительная способность из грусти делать шутку была присуща М.Светлову по жизни. Например, Литфонд задерживает гонорар, и он шлет туда телеграмму:
«Вашу мать беспокоит отсутствие денег».
Его имя не вносят в очередную бухгалтерскую ведомость, а он, убедившись в этом, заявляет: «Давно не видел денег. Пришел посмотреть, как они выглядят».
Но при всем при том, перечитывая стихи поэта, убеждаешься, что он умудрялся через шутливый тон высказывать собственные мысли отрезвляющегося от юношеской романтики ума (но сохраняющего, тем не менее, верность романтизму на всю жизнь):
По Европе бродит призрак,
Что-то в бороду ворчит,
Он к романтикам капризным,
Как хозяйственник, стучит...
В любимом «Национале», где М.Светлов просиживал вечера, заказав единственную рюмку коньяка и справедливо полагая, что его узнают и угостят, он мгновенно отличал «зерна от плевел» и далеко не со всеми, приветствующими его, шел на контакт.
На амикошонство мог ответить: «Зачем же так сложно — Миша?! Можно и попроще: Михаил Аркадьевич». На назойливое приставание: «Над чем вы сейчас работаете?» отвечал: «Пишу «Записки охотника». На восклицание «Как! Ведь они уже написаны Тургеневым», хладнокровно продолжал: «Вы не дослушали, молодой человек. Я пишу «Записки охотника выпить». И на салфетках националевских писал стихи...
Одной фразой, одним словом мог охарактеризовать человека: «От него удивительно пахнет президиумом». О поэтических текстах говаривал: «Хочу испить из чистого родника поэзии до того, как в нем выкупается редактор». Требовательной даме, замучавшей вопросами о социальном происхождении, заявил: «Мой дед был крепостным у Шолом-Алейхема…»
Ирония М.Светлова никогда не была жесткой. В ней всегда ощущался лиризм, проникающий в самое сердце. И как не вспомнить его печальные строчки:
Церковь крест подняла для защиты,
Синагога рядышком прижалась,
И стоят они в одной молитве,
У небес вымаливая жалость.
Написавший их человек просто не в состоянии иметь в себе сарказм, и любая шутка его будет окрашена, даже если и грустью, то высокой, а эпиграмма, при всей ее меткости, удержится от злобы. Например, по поводу творчества композитора Льва Компанейца М.Светлов написал четверостишие:
Этот парень компанейский
Полон музыки еврейской.
Даже идл мит зайн фидл
Он за марш военный выдал.
Поэту А.Крученых на юбилее пожелал:
Работай крыльями. Ведь это —
Квалификация поэта...
А на торжествах памяти Шота Руставели выдал эспромт:
Мы приехали в Тбилиси,
Все мы там перепилися.
Шо-то пили, шо-то ели,
Словом, Шота Руставели.
Взглянув на свой шарж, надписал его обращением к художнику:
Твоею кистью я отмечен,
Спасибо, рыцарь красоты,
За то, что и з у в е к о в е ч и л
Мои небесные черты.
На 60-летнем юбилее поэта было зачитано письмо заболевшего Вениамина Каверина: «Я завидую не только таланту Светлова, но и его удивительной скромности. Он, как никто, умеет довольствоваться необходимым». Юбиляр тут же отозвался: «Мне не надо ничего необходимого, но я не могу без лишнего».
Печальный поэт веселил окружающих по любому поводу, хотя бы и по случаю своей болезни (смертельной, между прочим). Потому что считал так: «Если ты настоящий художник, то твое счастье должно быть всеобщим, а несчастье — обязательно конспиративным…»
Из больницы М.Светлов позвонил Л.Либединской и сказал:
— Старуха, привези мне пива.
— Пива?!
— Да. Рак, похоже, у меня уже есть.
На восклицание: «Неужели я вижу живого классика!» откликался репликой: «Еле живого, пожалуй». На вопрос, что находят врачи, отвечал: «Талант». При последнем визите в Центральный Дом литераторов на вопрос о самочувствии сказал: «Я чувствую себя ангелом, приехавшим в ломбард за своими крыльями».
Неизменный девиз Михаила Светлова был таков: «Человек жив, пока верит. Умирают не люди, а надежды». Еще один «светлонизм» на скорбную тему гласит: «Что такое смерть? Присоединение к большинству». Его не стало 28 сентября 1964 года. Не дожил до присуждения Ленинской премии целых три года. Е.Евтушенко позже написал:

Read more on Михаил Светлов...

Его искусство вызывало жаркие споры. Его называли «падшим ангелом живописи», но платили за его работы громадные деньги. Он в молодости боролся с Академией художеств, но закончил жизнь её президентом. Пожалуй, ни до, ни после Миллеса художники не пользовались таким успехом у английской публики, какой выпал на его долю.
Джон родился в городке Саутгемптоне графства Хэмпшир 8 июня 1829 года в зажиточной семье. Родители обожали мальчика и дали ему прекрасное образование. Он с детства отличался удивительными способностями, и учеба давалась ему легко. Уже в 11 лет он поступил в школу при Королевской академии художеств, а в 17 — дебютировал на академической выставке с картиной «Захват Писарро верховного инки Перу». Сложная по композиции и добротная по исполнению работа особого впечатления ни на зрителей, ни на академических профессоров не произвела, хотя выгодно отличалась от многих работ его сокурсников. Относительный неуспех только подхлестнул молодого художника, в следующем году он выставляет картину на библейскую тему «Племя Бенджамина захватывает дочерей Шилоха», за которую получает первую в своей жизни золотую медаль.
В период учебы у Джона завязываются дружеские отношения с талантливыми начинающими художниками -Уильямом Холменом Хантом и Данте Габриэлем Россетти. В 1848 году эта троица совместно с несколькими примкнувшими к ним молодыми людьми образует «Братство прерафаэлитов». Они ставили перед собой грандиозную цель — преобразить английскую живопись, взяв за основу благочестивый, нравственно чистый и исходящий из самой природы стиль художников XIV-XV веков. Уже по названию понятно, что они ориентировались на художественную эпоху, предшествующую Рафаэлю.
Молодые художники серьезно изучали творения старых мастеров. Хант вспоминал, как прерафаэлиты рассматривали гравюры с фресок XIV века: «Каждый из нас наперебой отмечал черту за чертой то наивное простодушие, что одушевляло художника и руководило его замыслами. Мы решили, что будем стремиться к подобной же простоте. Ведь именно прямота выражения и привлекательная искренность и делали итальянское искусство столь сильным и прогрессивным, пока эффектные последователи Микеланджело не привили свои мертвенные плоды к его живому дереву».

Read more on Джон Эверетт Миллес...

Далеко-далеко, в портовом городе Минделу на Островах Зеленого Мыса, что лежат в атлантических просторах западнее жаркого Сенегала, в 1941 году родилась маленькая Цизэ. Так ее с детства звали близкие. А полное имя девочки — Цезария Эвора. Ее отец — музыкант — умер, когда дочке было всего семь лет, и следующее десятилетие своей жизни она, как говорят, провела в детском приюте. Впрочем, сама Цезария заявляет, что всегда жила с матерью. А затем стала петь в местных барах, как водится в тех местах, морны.
Моrna — песенный жанр, представляющий собой смесь блюза, западно-африканских ритмов, бразильских модиньи, португальских фаду и европейских мотивов. И весь этот музыкальный коктейль исполняется на диалекте португальского языка — кабовердийском креольском. Морны — печальные лирические баллады, полные светлой грусти, но лишенные надрыва. Они посвящены любви, разлуке и ожиданию, тоске по родине (саудаджи).

Read more on Цезария Эвора...

130 лет назад, 13 мая 1878 года, скончался Джозеф Генри (Joseph Henry) — американский физик. Он открыл многие физические явления, но не публиковал их и не получал патентов. И многое было вновь открыто другими людьми и носит их имена. Имя же самого Генри носит единица величины индуктивности.
Генри родился 17 декабря 1799 года в маленьком городке Олбани в штате Нью-Йорк. О его детстве практически ничего не известно. Учился в местной школе, затем стал в ней преподавателем математики и физики. Здесь же, в школе, Генри начал эксперименты по электромагнетизму. Он первым сконструировал электромагнит: намотал катушку на подкову и обнаружил, что, если через катушку пропустить ток, то она притягивает железные предметы. Эта его конструкция сохранилась до сих пор.
В процессе своих экспериментов в 1830 году Генри на год раньше Фарадея открыл явление электромагнитной индукции. Но если Фарадей сразу печатал результаты своих экспериментов (еще бы, Лондон тогда был научным центром мира), то Генри в далекой американской глубинке сделал это не сразу, и поэтому потерял приоритет. Спустя много лет американская пресса неоднократно высказывалась о том, что Генри плохой патриот (такое открытие Америка упустила!). Тем не менее, результаты своих экспериментов Генри печатал, и его заметили. В 1832 году его пригласили на должность профессора в колледж Нью-Джерси, на базе которого затем был образован Принстонский университет. Продолжая свои эксперименты, Генри сконструировал первое электромагнитное реле.
Теперь уже недалеко было до идеи телеграфа. И действительно, в 1835 году в своей лаборатории Генри продемонстрировал первый электрический телеграф. Он передал по проводам сообщение в соседнее здание. Опять Генри подвела скромность. Он не опубликовал свои результаты, и изобретателем телеграфа теперь считается Самюэль Морзе, который изобрел его на 2 года позже. При этом Морзе (его инженерная подготовка была скромной) не стеснялся консультироваться у Генри по техническим проблемам телеграфа, и после этого немедленно патентовал то, что ему Генри советовал.
Экспериментируя над электромагнитами, Генри создал конструкцию, в которой группа электромагнитов вращалась на оси. Это был первый электромотор. Информацию об этой конструкции Генри опубликовал в 1840 году (хоть это он сделал!). Правда, он называл эту конструкцию скромно: «вращающийся электромагнит».
В 1844 году Генри экспериментально открыл распространение электромагнитных волн. Он подвесил медный провод в виде прямоугольника размерами 9 на 15 метров. Прямо под ним в подвале — ещё такой же провод (антенну). Когда к верхнему проводу подсоединялась искрящая магнитоэлектрическая машина, в нижнем проводе тоже возникал ток, который вызывал поворот иглы. Генрих Герц, открывший передачу электромагнитных волн, родился 15 лет спустя.

Read more on Джозеф Генри...

Картины Владимира Лукича Боровиковского видели все, если не подлинники в музеях, то репродукции в школьных учебниках. Искусствоведы найдут и в них недостатки, но неискушенным зрителям они неизменно нравятся своей лиричностью и тщательной проработкой деталей, изящной манерой письма и особым колоритом.
Детство будущего живописца, родившегося в 1757 году, прошло в Миргороде, что привольно раскинулся на берегу Хорола. Миргородский период его жизни и то, как Боровиковский оказался в Петербурге, описано в опубликованной на ШЖ статье Юрия Москаленко. В Миргороде Боровиковский не только постигал основы иконописи, но и успел послужить в армии, выйдя в отставку поручиком. Наличие офицерского чина впоследствии заметно облегчало ему общение с чопорными петербуржцами.
В Петербурге Боровиковскому покровительствовал один из образованнейших людей того времени — архитектор, поэт и музыкант Николай Александрович Львов. Сам хороший рисовальщик и гравер, Львов оказал заметное влияние на становление молодого живописца, ввел его в круг петербургский деятелей искусства. Благодаря ему Владимир Лукич познакомился с Дмитрием Левицким, бывшим к тому времени признанным портретистом. Боровиковский несомненно пользовался советами Левицкого, а в своих ранних работах даже ему подражал. Но до начала 90-х годов основным направлением творчества Боровиковского была иконопись, благо Львов помогал ему получать выгодные заказы по участию в оформлении новых церквей, которых тогда строилось немало.
В начале девяностых годов Владимир Лукич написал тридцать семь икон для главного собора Борисоглебского монастыря в Торжке, к сожалению, их местонахождение неизвестно. По свидетельству современников, при их исполнении мастер отошел от традиционного иконописного стиля и писал образа в манере, близкой к светской живописи.
Судьба Боровиковского изменилась после знакомства с венским портретистом И.Б. Лампи, приехавшим в Петербург в 1792 году. Учеба у признанного мастера, копирование его работ, освоение технических приемов, характерных для европейской живописи, помогли Владимиру Лукичу быстро завоевать популярность у искушенной в портретной живописи петербургской публики. Стоит отметить, что это было не просто общение мастера и ученика, а искренняя дружба талантливых художников, которая творчески обогащала обоих.

Read more on Владимир Лукич Боровиковский...

Сегодня, 18 мая, отмечает свое 75-летие Валентина Георгиевна Ананьина, которую можно смело назвать «долгожительницей» советского и российского кино. Судите сами: начинала она в фильме «Урок жизни», в далеком 1955 году, а дальше были роли в таких культовых фильмах, как «Солдат Иван Бровкин», «Коммунист», «Девушка без адреса», «Летят журавли», «Карьера Димы Горина», «Я шагаю по Москве», «Неуловимые мстители», «Белорусский вокзал», «Тени исчезают в полдень», «Романс о влюбленных», «Анискин и Фантомас», «Следствие ведут знатоки». Мне могут возразить, мол, роли в этих фильмах были эпизодические, второго плана, но само участие более чем в 200 съемках – это замечательный показатель!
И более того, даже сегодня, несмотря на свой «восемнадцатилетний» возраст, Валентина Георгиевна продолжает активно сниматься: достаточно вспомнить такие сериалы, как «Даша Васильева», «Евлампия Романова-2», «Женская логика». И в 2008 году вышло сразу два фильма с ее участием: «Батюшка» и «Мы странно встретились».
В чем секрет долголетия актрисы? В том, что она пьет только парное молоко? (Да, это она в рекламном ролике поит внучат молоком.) Или в том, что она от рождения обладает отменным здоровьем? Узнаваема? Любима? Востребована? Оптимистка? Обладает житейской мудростью? Это тоже прибавляет жизни…
Скорее всего, Ананьина взяла всего понемножку, как салатиков на шведском столе: здесь щепотку, там горсточку, а тарелка напоминает разноцветную мозаику. В ней есть, пожалуй, все качества, которые перечислены выше, с некоторыми оговорками.
Оговорка № 1. Здоровье
Чем дальше в XXI век, тем все меньше «шагреневая кожа» нашего с вами здоровья: плохая экология, эмульгаторы, дыры в озоновом слое, поток машин, выплевывающий газы, содержащие тяжелые металлы. Да мало ли что! А у них, довоенного поколения, пища была проще, но здоровее...
Но Валентина Георгиевна в 33 года перенесла инсульт. Случилось это вскоре после неожиданной потери любимого мужа, у них даже дети не успели появиться. Да, организм молодой, с этой страшной болезнью справился, но, скорее всего, и режиссеры об этом знали, а потому и не приглашали на роли импульсивных, переживающих резкие эмоциональные встряски героинь! Она не бегает по сцене, кусая губы в кровь, не борется отчаянно за любимого мужчину, но всегда спокойна, рассудительна, готова выслушать, поддержать, дать добрый совет.
Такова и Катя, работница столовой, которая кормит супом героя Евгения Леонова в фильме «Белорусский вокзал», и деревенская женщина в «Балладе о солдате», и Мироновна в телесериале «Тени исчезают в полдень», и Клавдия Степановна, уборщица роддома в фильме «9 месяцев». Это можно сказать, вторая мама для тех, чьи мамы остались далеко-далеко…
Оговорка № 2. Узнаваемость
Она снималась практически у всех оставивших свой след режиссеров советского и российского кино. Почему ее так охотно приглашали совершенно разные и по жизненному опыту, и по творческому темпераменту режиссеры? Такие, как Юлий Райзман (ее наставник по мастерской ВГИКа, которую она закончила в 1957 году), Михаил Калатозов, Иван Пырьев, Лев Рошаль, Александр Роу. Кто-то был спокоен и выдержан, как Калатозов, а кто-то, как гремучая смесь, готовая взорваться на миллионы атомов, как Пырьев. Но они звали в свои фильмы Валентину Георгиевну, словно завороженные. Что в ней было такого, чего не было в других?
Скорее всего, природная скромность, застенчивость, умение сглаживать любой конфликт, в том числе и на съемочной площадке, где порой бывает жарко не только от света софитов. Они, режиссеры, всегда знали, что Ананьева поможет им поставить «зазвездившихся» актеров и актрис, даже не принимая участия в эпизоде, не подозревая об этом. Достаточно было сказать: «Ну что ты ерепенишься? Бери пример с Валентины! Она никогда арбузов посередине зимы не требует!».
Оговорка № 3. Оптимизм
Были, были в судьбе Валентины Георгиевны такие моменты, когда в ее палитре оставались только две краски: серая и черная. Были бы дети, эти фантазеры смогли бы раскрасить ее мир всеми цветами радуги. Но Ананьева нашла выход из положения – ее детьми стали воспитанники воскресной школы при Новодевичьем монастыре. С ними она любит заниматься, особенно накануне праздников, когда нужно подготовить какую-то программу.
Эти светлячки, для которых не существует отчаяния и скуки, очень любят свою бабу Валю, которая охотно прощает им шалости, если они заходят не слишком далеко. Вседозволенности в воспитании быть не должно, – считает Валентина Георгиевна. Но с детьми киноактриса заметно преображается, хотя и со взрослыми всегда находит общий язык. Особенно на съемочной площадке, где ей всегда почет и уважение. А как же может быть иначе, если ее съемки продолжаются вот уже 59-й год!
Оговорка № 4. Житейская мудрость
Говорят, в старости время течет не в пример неспешнее, чем в юности. Здесь нет порывистых движений, резкого восприятия тех или иных промахов, борьбы за то, что, если человек, которого посчастливилось полюбить, кем-то занят, то его нужно зубами выгрызть у всего мира, даже если с кровью…
В старости страсти утихают еще и потому, что, если перед тобой стенка высотой три метра, то на нее уже не нужно вскарабкиваться, как в молодости. Может быть, чуточку замедлить шаг, не подходя близко, осмотреться, с какой стороны ее, родимую, лучше обойти: слева, справа. В жизни очень не хватает Суворовых, которые и в преклонном возрасте карабкаются на Альпы. А с другой стороны, как-то спокойнее, умный, мол, в гору не пойдет.
Валентина Георгиевна была знакома со многими выдающимися людьми отечественного кинематографа и, уверен, она училась у каждого, перенимала все лучшее, что есть у них, отдавая те частички тепла сегодня. И за это ее тоже очень любят и люди ее поколения и молодежь. В каждом из нас живы еще рассказы о теплой русской печке, на которой можно спрятаться от любых невзгод в холодную или сырую погоду…

Read more on Валентина Ананьина...

5 мая 1918 года, 90 лет назад, в одной из больниц для бедняков в Тбилиси умирал бедный художник Нико Пиросмани. Днем раньше его соседи, осознав, что Нико не появляется на людях вот уже неделю, собрались вместе и выставили дверь в каморке, где он обитал. 56-летний «маляр», как называли его друзья, лежал в глубоком голодном обмороке. У него не было уж сил и глаза открыть.
– Почему же ты не обратился к нам? Не позвал кого-то? – схватились за седые головы добрые люди. – Мы бы не дали тебе умирать таким жестоким способом!
– О, это же наш Нико! – пояснил кто-то из самых близкий друзей. – Никогда и никому бы он не признался, что в его доме нет и крошки хлеба…
Умирающего отвезли в больницу, надеясь на чудо. Но чудеса встречаются крайне редко. На следующий день Пиросмани скончался. Перед самой кончиной он на несколько секунд пришел в себя, открыл глаза. Но на слова сил не хватило, и только скупая мужская слеза тихонько сползла на впалую небритую щеку…
Вся его жизнь была страшным испытанием. Родился Нико в 1862 году в кахетинском селе Мирзаани в обычной крестьянской семье. Малышу не было и трех лет, когда не стало родителей. Остался на попечении двух старших сестер, которые как могли заботились о брате. Но когда он чуть-чуть подрос, девушки решили перебраться в Тифлис, где, как им казалось, у них было больше шансов на то, чтобы как-то прокормиться.

Read more on Нико Пиросмани...

5 мая 1869 года в Петербурге родился Борис Львович Розинг — советский физик и изобретатель, основоположник электронного телевидения. В 1891 году окончил Петербургский университет и был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию. В 1894—1918 и 1924-31 годах работал в Петербургском (Ленинградском) технологическом институте, в 1931-33 годах — в Архангельском лесотехническом институте.
Научные интересы Розинга охватывали магнетизм, электричество, радиотехнику. В 1892 году впервые ввёл представление о молекулярном поле в ферромагнетиках, обусловливающем его самопроизвольную намагниченность. Опубликовал ряд работ по квантовой физике, электродинамике, фотоэффекту.
С 1897 года начал исследования по передаче изображения на расстояние. Он пришел к выводу, что передавать изображения удастся только с помощью электронно-лучевой трубки, которая была известна с конца XIX века, а также с помощью внешнего фотоэффекта, открытого А.Г. Столетовым.
Изобрёл в 1907 году первую электронную систему создания телевизионного изображения. В ней впервые использовал электронно-лучевую трубку с флюоресцирующим экраном для воспроизведения изображения в приёмном устройстве и специальный безынерционный фотоэлемент в передающем устройстве. В том же году Розинг получил в России патент (привилегию) на метод "электрической передачи изображений", закрепивший за ним право первенства.
В качестве преобразователя светового изображения в электрический ток Розинг применил фотоэлемент. Он использовал оптическую систему, подобную фотографической. А "развертку" получал с помощью вращающихся зеркал. Благодаря ним картинка получалась строчка за строчкой, после чего переводилась в электрический ток.

Read more on Борис Львович Розинг...

7 мая 1833 года, 175 лет назад, в Гамбурге, в семье Якоба Брамса, профессионального контрабасиста, выступавшего с одном из самых престижных городских оркестров, родился мальчик, которого назвали не мудрствуя лукаво – Иоганнесом. С первых дней своей жизни он был погружен в музыку, нотные тетрадки заменяли ему букварь, а потому нет ничего удивительного, что Якоб стал охотно заниматься с мальчиком. Правда, до контрабаса ему нужно было еще расти и расти, а потому юного Иоганна просто усаживали за фортепиано и пытались развить у него любовь к черно-белым клавишам.
Признаюсь сразу, когда я был чуть постарше Брамса и учился в первом классе музыкальной школы, мне со второго полугодия задавали различные музыкальные этюды немецкого композитора, я обычно злился – ну не давались мне эти простенькие с точки зрения музыканта композиции. Брамса я возненавидел, зато полюбил Генделя, особенно одну из его «Сарабанд». Впрочем, Иоганнеса я «простил» чуточку позже, когда услышал его «Венгерский танец № 5».
Только сейчас, готовя материал к юбилею Брамса, я узнал, что это был очень своеобразный композитор и музыкант. Достаточно сказать, что, когда он находился в самом прекрасном расположении духа, всегда просил оркестр исполнить ему пьесу «Могила – это моя самая большая радость». А возможно это была просто реакция на то, что далеко не все хорошо у него складывалось в жизни. И футбольного мяча он не видел, и со сверстниками в салочки не играл, а от постоянного общения с фортепиано всякое могло приключиться…
В музыкальном мире все переплетено ничуть не меньше, чем в литературе. Лет с 10 Иоганна начал учить композиции в музыке знаменитый в то время педагог Э. Марксен. Он лично был знаком со многими немецкими композиторами современности, но своих учеников воспитывал на классике: Бахе и Бетховене. Но в 1847 году, когда скончался композитор, под марш которого сегодня скрепляют узы брака, Феликс Мендельсон, Марксен сказал одному из своих друзей: «Один мастер ушел, но другой, более крупный, идет ему на смену». А ведь его воспитаннику тогда было 14,5 лет.
Чуть позже, уже в 20-летнем возрасте, когда Брамс вместе со своим другом Ременьи отправился в первое свое турне по городам Германии, ему в чем-то повезло: на их пути встретился Йосиф Иоахим, талантливый скрипач, на два года старше Иоганнеса. Тот был очарован исполнительским мастерством Брамса и даже вручил молодым дарованиям рекомендательное письмо для Ференца Листа.
Последний сыграл с листа несколько произведений Брамса и так был восхищен мощью произведений, что тут же предложил 20-летнему композитору войти в Новонемецкую школу, которую возглавлял с Ричардом Вагнером. Но Брамс не поддался на искушение и мягко отказал. Тогда Лист отправил Иоганнеса в Дюссельдорф, где в то время жил и работал Роберт Шуман. Его супруга, Клара Шуман-Вик, которая была старше парня на 14 лет, просто его заворожила. К тому времени она уже была матерью семи детей, но не потеряла ни своей привлекательности, ни тем более живости ума.
Рассказывали, что однажды, когда она выступала с концертом в Вене во дворце короля, исполняя произведения супруга, после шумных оваций она была представлена монарху. Он с нею долго беседовал, а потом добродушно обратился к Роберту Шуману, который терпеливо дожидался окончания разговора:
– Ну, а вы кто у нас? Говорят, вы тоже музыкант?
Этого оказалось вполне достаточно, чтобы вспыльчивый музыкант не разговаривал с супругой целую неделю…
Приезд Брамса внес и в без того наэлектризованную обстановку семьи Шуманов хорошенькую зажигалку. Да, как композитор, Роберт не мог нее восхищаться тем, какая музыка выходит из-под пера юного Иоганнеса. Но, как муж красивой женщины, он не мог не замечать, какими красноречивыми взглядами обменивается эта парочка. Учитывая то обстоятельство, что у него и до этого были определенные проблемы с психическим здоровьем, можно было не сомневаться – вероятность наступления очередного обострения была очень высока.
Так оно и случилось: Шуман в припадке дикой ревности в феврале 1854 года попытался покончить с собой. Его определили в психиатрическую больницу, где спустя два года он и скончался. Так два коллеги-пианиста довели знаменитого композитора до гибели. Надо отдать должное Кларе – она сразу же дистанцировалась от Брамса. И хотя он несколько позже «вернулся» в осиротевшую семью и продолжал дружить с вдовой композитора, он поклялся в том, что никогда не будет смотреть на Клару, как на сексуальный объект, и слово свое сдержал.
А вообще единственной любовью Брамса была музыка. Он не поддался соблазнам даже тогда, когда в течение четырех лет руководил женским любительским хором и даже написал для него несколько интересных произведений. Но Брамс мечтал о месте дирижера гамбургского Филармонического оркестра, а когда его «прокатили», Брамс уехал в Вену.
Со временем Брамс в пух и прах разругался и с Листом, и с Вагнером, исповедуя свой подход к написанию музыкальных произведений. Причем писал он не только классику, но и с большим интересом работал над обработкой народных песен и мелодий. Из классики можно выделить: 4 симфонии, скрипичный и 2-й фортепианный концерты, 2 фортепианных трио (2-е и 3-е), 3 струнных квартета. Но кроме этого он «вдохнул» новую жизнь в более чем 200 песен и романсов, которые до сих пор любимы немецким народом.
В то же время Брамс был очень темпераментным и часто весьма несдержанным и нетактичным. Он часто проводил долгие часы, выпивая огромное количество пива с друзьями и слушая музыку, исполняемую бродячими музыкантами. Словом, меньше всего в быту походил на «классика».
А еще он, став известным и богатым, очень полюбил путешествия. Он посещал Швейцарию и другие живописные места, несколько раз ездил в Италию. Его излюбленным местом отдыха стал австрийский курорт Ишль. Именно там 20 мая 1896 года он получил известие о смерти Клары Шуман. Это известие тяжело отразилось и на его собственном здоровье. Тяжело заболев, он скончался в Вене 3 апреля 1897 года.

Read more on Иоганнес Брамс...

8 мая 1794 года в Париже гильотина отделила от тела голову Антуана-Лорана Лавуазье — выдающегося французского учёного, одного из создателей современной химии. Ему было всего 50 лет.
Антуан-Лоран Лавуазье родился в Париже 26 августа 1743 года в семье адвоката. Блестяще окончив курс коллежа имени Мазарини, молодой Лавуазье, следуя семейной традиции, поступил на юридический факультет и уже в 1764 году получил звание адвоката. Юристом он, однако, не сделался. Начиная с 20-летнего возраста, Лавуазье пробует свои силы в самых различных областях. Он пишет драмы и рассуждения на философские темы, увлекается математикой, делает метеорологические наблюдения. Науки о природе все более и более захватывают его. Под руководством видных ученых он изучает ботанику, геологию, минералогию, анатомию, физику и химию.
В 1764 году Парижская Академия наук объявила конкурс на тему — найти наилучший способ освещать улицы большого города, сочетав яркость, легкость обслуживания и экономию. Лавуазье принял в нем участие. Чтобы повысить чувствительность своего зрения к яркости света, Лавуазье провел безвыходно шесть недель в совершенно темной комнате. Работа Лавуазье премии не получила, но его дарования и преданность науке обратили на себя внимание Академии — он был награжден почетной золотой медалью (1766). Вскоре (в 1768 году) Академия избрала молодого, подающего блестящие надежды ученого в адъюнкты (т.е. члены-корреспонденты) по химии, а затем и в действительные члены (в 1772 году).
Участие в работах Академии чрезвычайно расширило умственный кругозор Лавуазье и близко столкнуло его с запросами практики. Во Франции XVIII века Академия наук была своего рода научно-техническим центром, в обязанности которого входило рассмотрение новых машин, новых способов производства и других изобретений, а также и разрешение технических задач по поручению правительства. За 25 лет работы в Академии Лавуазье дал свыше 200 отзывов и заключений по самым разнообразным вопросам техники.
Лавуазье, который, по его словам, «был молод, недавно вступив на поприще наук и жаждал славы» не имел, однако, даже скромной химической лаборатории. Никакой лаборатории не было и при Академии — все требующееся для экспериментальных работ по химии ученым приходилось приобретать на свои средства. Биографы Лавуазье единодушно утверждают, что необходимость иметь большие деньги для покупки дорогих приборов для постановки опытов была причиной, побудившей Лавуазье, вскоре после избрания в Академию, вступить в «Компанию откупов» (1769). Эта организация капиталистов брала «на откуп» косвенные налоги, т.е. вносила ежегодно в казну определенную сумму, которую затем с избытком собирала с населения.
Участвуя в откупе налогов, Лавуазье приобрел громадное состояние — около 1200000 ливров, которое позволило ему устроить превосходную лабораторию, оборудовать ее дорогими, точными приборами (весами, барометрами, термометрами) и тратить от 6 до 10 тысяч ливров ежегодно на экспериментальные работы. Одни опыты по синтезу воды обошлись ему в 50000 ливров.
Лаборатория Лавуазье быстро сделалась главным центром научной жизни Парижа. В ней постоянно бывали самые видные французские ученые: химики Бертолле, Фуркруа, Гитон де Морво, математики Лагранж, Лаплас, Монж, Вандермонд; ее посещали наиболее известные ученые других стран: Франклин, Уатт, Пристли, Благден. В течение многих лет из нее непрерывным потоком выходили экспериментальные исследования, открывшие новую эпоху в химии. Лавуазье вел эти исследования, будучи одновременно академиком, откупщиком и управляющим пороховым делом (с 1776 г.); все это отнимало у него очень много времени и сил. Только благодаря своей гениальной одаренности, редкой трудоспособности, привычке и строжайшему порядку и в особенности разумному распределению своего дня, Лавуазье мог систематически заниматься экспериментальной работой. Он уделял ей по 6 часов ежедневно: от 6 до 9 часов утра и от 7 до 10 часов вечера; остальное время предназначалось для служебных дел. Один день в неделю полностью отдавался науке.

Read more on Антуан-Лоран Лавуазье...