Каталог статейТематические статьи по рубрикам в каталоге

Сначала давайте определим, когда появился первый компьютер. Все-таки программирование – наука прикладная, а «прикладывается» она к вычислительной технике.
Первым в мире компьютером считается «Аналитическая машина» Чарлза Бэббиджа, которую он задумал в 1833 году. В отличие от первой разработки Чарлза, «Разностной машины» (1822 год), новый агрегат должен был производить вычисления по заданным извне указаниям. Чарлзу так и не удалось построить такую машину в реальности, в основном из-за недостаточных технических возможностей.
На технологической выставке в 1834 году Бэббидж сделал доклад о своей первой машине, и каково же было его удивление, когда совсем юная девушка забросала его вопросами, показывающими, что она очень хорошо разобралась в устройстве его изобретения... С тех пор началось плодотворное сотрудничество Бэббиджа с его «феей»...
Кто же была эта фея?
Ада Августа Лавлейс, урожденная Байрон, родилась 10 декабря 1815 года в семье поэта лорда Байрона и его жены Анабеллы. Когда девочке было 2 месяца, лорд Байрон покинул семью и никогда больше ребенка не видел.
Анабелла сделала все возможное, чтобы ее дочь никогда не стала поэтессой. Она приложила все усилия, чтобы заинтересовать Аду математикой и музыкой, и вполне в этом преуспела, нанимая дочери выдающихся в то время учителей. Даже во время болезни Ада, на три года потерявшая способность ходить, продолжала свои занятия.
В 1935 году Ада выходит замуж за лорда Кинга, который впоследствии получил титул графа Лавлейса. В течение последующих трех лет у них родилось два сына и дочь, но ни дети, ни муж, ни светская жизнь не могли оторвать Аду от ее любимой математики. Не зря ее называли «Повелительницей чисел»!

Read more on Ада Августа Лавлэйс...

В сегодняшнем выпуске «Летописи войны» речь пойдет о человеке, который 5 дней назад, 18 сентября, мог бы отметить 90-летний юбилей. Но жизнь сложилась так, что он навсегда остался молодым. И не его в том вина…
Итак, 18 сентября 1918 года в селе Тепловка Саратовской области в семье крестьянина Василия Талалихина родился сын, названный Виктором. Поначалу ничем от сверстников не отличался, разве что тем, что был очень упорен. Одним из первых стал комсомольцем, потом, после окончания семилетки, тоже одним из первых уехал в Москву. И хотя у него не было в столице ни родных, ни знакомых, родные отпустили его не без сожаления, но с надеждой: очень уж голодно было в то время в Поволжье. Только шепнули слова напутствия на дорогу: «Государство не даст тебе пропасть. Будь честным, трудолюбивым, а за нас не беспокойся, даст Бог – выживем! А будет трудно, тоже в Москву переберемся…»
Из артистов в летчики
Виктор не стал выбирать профессию очень долго. Первым делом поступил в фабрично-заводское училище Московского мясокомбината, к тому времени вся семья была уже в Москве. После ФЗУ устроился на работу на родное предприятие. Старшие братья к тому времени уже нашли свое призвание: стали летчиками. А у Виктора было столько увлечений, что остановиться на чем-то одном он долго не мог. Например, мало кто знает, что в 1934 году Талалихин-младший в клубе родного мясокомбината попал на репетицию спектакля. Никто не решался разучивать роль старика, и тогда Виктор предложил попробовать его кандидатуру. Говорят, роль удалась!
Старшие братья, Александр и Николай, были связаны с авиацией. Так что нет ничего удивительного в том, что Виктор однажды пришел домой и сообщил родителям о своем поступлении в аэроклуб. Курсант Талалихин был головной болью для инструкторов – он всегда порывался чуточку «полихачить», стремился учебные будни превратить в праздники. От начальства ему здорово доставалось, пока однажды начальник аэроклуба не вызвал его к себе. «Свернуть шею на самолете не так уж трудно. Здесь все решают считанные секунды, чуть-чуть превысил скорость, завалился, и из штопора не вышел. Но пока есть возможность, старайтесь не перепрыгивать ни через одну ступеньку. В жизни, оно абсолютно все пригодится…»
Поверил ли в это Виктор? Думаю, да, потому что с тех пор он стал более внимателен к рутине авиационной профессии. И летал аккуратнее, и стал более терпелив. Как показала жизнь, начальник аэроклуба был прав: не всегда тот, кто перепрыгивает через ступеньки, оказывается первым наверху…
За финнов сражались гитлеровские асы
Это показала советско-финляндская война, участие в которой приняли и выпускник Борисоглебского военного училища летчиков Виктор Талалихин. Не надо думать, что финские летчики были слабы в профессиональном отношении. Пусть и неофициально, но в предвоенные годы у скандинавов было немало инструкторов люфтваффе, хотя это и делалось под покровом тайны. Но от фактов не уйдешь: если в начале боевых действий противник имел около 400 самолетов, то за время войны финны произвели 180-200 и получили из-за рубежа 344-350 самолетов с более чем 100 летчиками.
За эту войну Виктор Талалихин совершил 47 боевых вылета и лично сбил 3 вражеских самолета (еще один в группе). А однажды в ходе воздушного боя ему удалось спасти от верной гибели командира эскадрильи, рискуя собственной жизнью. «Фоккер-Вульф» (немецкий самолет на службе финнов) зашел в хвост машине комэски, но Талалихин изловчился и с помощью сногсшибательного маневра получил преимущество в высоте, что позволило ему завалить фашиста еще до того, как он успел открыть прицельный огонь по «ястребку» командира. За этот бой молодой летчик был удостоен ордена Красной звезды….
Летом 1940 года Виктор Талалихин получил долгожданный отпуск (боевые действия к тому времени уже были закончены), побывал у родителей, сходил на родное предприятие, где встречался с рабочими, вместе с которыми начинал трудовую биографию. А дальше – продолжение учебы, на этот раз он осваивает тактику ведения боя в составе звена, эскадрильи. А весной 1941 года его назначают командиром звена в 177-й истребительный авиационный полк, которым командует бывший командир эскадрильи, которого Талалихин спас над Карельским перешейком, Михаил Ковалев.
«Погибну один, а фрицев – четверо»
А спустя месяц началась Великая Отечественная война. С первых ее дней летчики майора Ковалева прикрывали столицу от налетов гитлеровской авиации. Правда, первые массированные налеты начались примерно спустя месяц после страшного июньского воскресения. А 25 июля полк открыл счет боевым победам.
Примерно в эти же дни был ранен командир эскадрильи, в которой служил Талалихин. Майор Ковалев доверил эскадрилью Виктору Васильевичу. И не прогадал: летчики отмечали, что Талалихин всегда, прежде чем отдать приказ, старается изучить все нюансы, так что на родной аэродром возвращались все летчики…
В начале августа Виктор сбил первый самолет врага в эту войну, в ночь с 5 на 6-е августа – второй. А в ночь на 7 августа он снова поднялся в воздух. На высоте около 5 км обнаружил двухмоторный «Хейнкель-111». Опытный фашистский летчик, увернувшись от первой атаки, решил уйти от «ястребка». Это был настоящий ас, чуть ли не вдвое старше Талалихина, награжден Железным крестом за Польшу. Но когда в небе встречаются два самолета, противники не знают, кто перед ними…
Талалихин бросился в погоню. Шесть раз он предпринимал попытки атаковать, но фашист уходил из-под обстрела. Наконец, когда боеприпасы оказались на исходе, Виктор принял единственное правильное решение: идти на таран!
Понимал ли он, что шансов уцелеть практически нет? Конечно. Но, как потом пояснял Виктор своим боевым товарищам: «Я решил, что в «ястребке» я один, а в «Хейнкеле» экипаж четыре человека. Значит, я с собой на тот свет как минимум четырех фашистов утяну…»
Но тарана могло и не состояться. За полминуты до того, как «ястребок» приблизился к фашисту, пулеметная очередь разрезала его кабину. Правую руку Талалихина обожгло пулей. Но истекая кровью, Виктор не отвернул, успел срезать винтом своего самолета хвост «Хейнкеля». «Ястребок» перевернуло вверх ногами, но даже в такой ситуации наш летчик не растерялся. Он нащупал парашют, отстегнулся от кресла и выбросился из кабины горящей машины. Уже в полете он увидел, как задымивший фашистский бомбардировщик врезался в землю…
Сам же Талалихин приземлился на болото. Жители деревни Мансурово (ныне район Домодедово) наблюдали за воздушным боем. Они видели белый купол парашюта и помогли летчику выбраться из трясины. Обогрели, перевязали рану, накормили, дали телегу, чтобы поскорее отвезти его на родной аэродром.
Талалихин, прибыв к своим, только и успел доложить о результатах боя. И тут же выпросил у Ковалева мотоцикл с тем, чтобы самому убедиться, кого он сбил. Подъехав к месту падения «Хейнкеля», он обнаружил всех четверых погибших летчиков, а также карты, на которых были помечены все объекты, которые гитлеровцы готовились бомбить в столице. Эта карта затем сыграла важную роль – практически все объекты были усилены средствами ПВО.
Не первый, а второй...
Уже 8 августа 1941 года Виктору Талалихину было присвоено звание Героя Советского Союза, как летчику, совершившему первый ночной таран. И только спустя годы стало известно, что Виктор Васильевич был…вторым. А первым ночной таран совершил в ночь на 29 июля 1941 года Петр Васильевич Еремеев, протаранивший на самолете «МиГ-3» гитлеровский «Юнкерс». Он был представлен командованием полка к ордену Ленина. Справедливость восторжествовала только спустя более полувека – 13 сентября 1995 года П. В. Еремееву посмертно присвоено звание Героя России. Возможно, все было бы иначе, но Петр Васильевич погиб в октябре 1941 года…
Впрочем, тот же октябрь стал последним в жизни и Виктора Талалихина. 27 октября 1941 года шестерка «ястребков» под руководством Виктора Васильевича столкнулась в небе с девяткой фашистских «мессеров». Силы были неравны, но уже в первые минуты боя Талалихину вместе со своим ведомым удалось сбить два самолета. Однако от атаки «мессера» сверху отважный летчик увернуться не успел. На этот раз пуля попала в голову. Талалихин потерял сознание и не успел покинуть горящую машину…

Read more on Виктор Талалихин...

25 сентября 1908 года, 100 лет назад, в семье обеспеченного, но не очень богатого еврея Владимира Мандельштама (не имеющего никакого отношения к своему однофамильцу, знаменитому поэту) родился сын, названный Юрием. Именно он и станет сегодня нашим главным героем в очередном выпуске проекта «Соотечественники».
Время было не очень простое, вспомним, что совсем недавно в России еще бушевали черносотенные погромы, но мальчика родные и близкие старались уберечь от всей этой грязи, бдительно следя за тем, чтобы ничего не омрачало его золотое детство.
Впрочем, оно получилось, если можно так сказать, «скомканным». Первая мировая война, революция, постоянная угроза ограбления и голода вынудили отца семейства Владимира Мандельштама принять решение об отъезде из Советской России еще в 1920 году. Сначала им пришлось покочевать, но, в конце концов, родители и два маленьких ребенка – сын и дочь – не без труда пересекли границу и отправились в Турцию.
Но гудящий как улей Стамбул не очень их впечатлил. Здесь было не менее беспокойно, чем в России. Чужой язык, совершенные отличные от российских нравы, довольно-таки высокий уровень преступности – все это привело к тому, что Мандельштамы здесь надолго не задержались. Спустя несколько месяцев они уже обживали Париж.
Юрию здесь очень понравилось. Он быстро освоил французский язык, но учился в Русской гимназии, после ее окончания безо всяких проблем поступил на филологический факультет Сорбонны, где учился легко и непринужденно. Тогда же он начал писать стихи, причем на русском языке. И уже в первый год обучения в Сорбонне подготовил к печати свой первый сборник «Остров».
Стихи, как говорится, на любителя. Выбрал одно из самых лучших:
Предчувствовало сердце: безразличен.
И как надеяться любимым быть!
Поэты обожают Беатриче,
Но Беатриче их не полюбить.
А я – последний в неземной плеяде,
Любовник скучный и плохой поэт.
Не мне искать твоих противоядий,
Которых вовсе не было и нет.
Но мой некрепкий голос напрягая,
– Его бессмертным пеньем не зови –
Я верю: ты услышишь, ты узнаешь,
Ты будешь плакать о моей любви.
Но не будем забывать, что поэту всего-то 21 год, у него все еще впереди. В целом же сборник был встречен вполне благожелательно, можно сказать, авансом. Юрий активно участвует в собраниях литературных обществ «Зеленая лампа», «Перекресток», «Круг». Со временем из него получается неплохой критик, тонкий ценитель поэзии…
Конечно, большая часть творчества Юрия Мандельштама посвящена русской эмигрантской литературе. Он делал все возможное для того, чтобы русские люди в эмиграции не чувствовали себя оторванными от родного языка. Но с другой стороны часть его статей написана по-французски и обращена к представителям его новой родины. Он очень хотел, чтобы недопонимания между двумя народами было как можно меньше.

Read more on Юрий Владимирович Мандельштам...

7 июня 1868 года, 140 лет назад, в Глазго, в ничем не примечательной семье Макинтошей (эта фамилия довольно-таки распространена в Шотландии), родился сын, которого, не морща лоб, назвали просто – Чарли. Еще в нежном возрасте малыш получил травму ноги, а потому, в отличие от сверстников, которые весь день бегали по улице, вынужден был коротать дни, сидя дома у стола. Чтобы мальчишке не было так скучно, родители подарили ему краски и несколько листков бумаги…
– А, знаю, – скажет нетерпеливый читатель. – Он нарисовал плащ, потом надоедливый шотландский дождь и подумал: как сделать так, чтобы плащ не промокал? А когда маленький Чарльз подрос, он изобрел непромокаемый плащ, который так и назвали «макинтошем». И в самом деле, если вы решитесь узнать об изобретателе одноименного плаща, вам подтвердят: его изобрел некто Чарльз Макинтош.
Загадка для тетки Агаты
Возможно, именно поэтому и «прокололся» один уважаемый мною энциклопедист, который в своем календаре указал прямо: 7 июня 1868 года родился Чарльз Макинтош, английский изобретатель водонепроницаемых плащей (макинтошей). Путаницу усиливает и тот факт, что практически везде указано, что Чарльз Макинтош родился в Глазго. Но странный факт: плащ из латекса был изобретен в 1823 году! Или за 45 лет до дня рождения, указанного в календаре.
Если только не верить в теорию переселения душ, можно предположить, что плащ изобретал кто-то другой, а не Чарльз Макинтош. Но его авторство никогда не подвергалось сомнению. Может быть, энциклопедист перепутал одну цифру, и рождение Ч. М. случилось на век раньше, в 1768 году? Однако и в цифрах ничего не напутано. Загадка, достойная пера Агаты Кристи! Кстати, королева детектива неоднократно использовала этот прием!
Разгадка в том, что в истории Шотландии были два Чарльза Макинтоша. Один – химик, который родился в 1766 году и скончался в 1843 году, другой – ставший знаменитым архитектором, основателем стиля «модернизм», родился именно в 1868 году и закончил свой земной путь в 1928 году. И словно насмешка судьбы – оба родились в Глазго!
О химике Макинтоше я напишу 25 июля с.г., в день 165-летия со дня его смерти. А сегодня немного расскажу об архитекторе.
Это все цветочки – решил художник
Итак, пока другие мальчишки бегали по улице, Чарли рисовал картинки. Поскольку его взору открывался вид на сад, то юный художник первое время изображал на бумаге именно садовые цветы. Разве мог он тогда предположить, что спустя несколько десятилетий эти рисунки будут раскупаться лондонцами как горячие пирожки?
Но это будет позже. А пока он поступил в Художественную школу в родном Глазго, где проучился в течение семи лет у архитекторов Ф. Ньюбери и Дж. Хатчесона. Правда, в середине своей учебы он устроился работать чертежником в одну из известных английских фирм, а после окончания пятого года обучения отправился в поездку во Францию и Италию. Несколько дней он наслаждался красотой архитектуры материковой Европы, но, как в свое время молодой Володя Ульянов, решил идти своим путем…
Собственно, он и не изобретал ничего нового, взяв за основу традицию сельского шотландского жилища и так называемый «баронский стиль» средневековых шотландских замков. Но при этом он создал нечто похожее на единство места и содержания, предпочитая, чтобы архитектурное и дизайнерское решения были выполнены в одном стиле и дополняли друг друга.
Нам, людям несведущим, иногда кажется, глядя на замысловатые кренделя некоторых современных архитекторов, что они ехали в поезде и упали со второй полки. Обычному человеку и в голову не придут подобные изыски! Но ведь они, наши современники, зачастую кому-то подражают, порой чересчур слепо. Да тому же Макинтошу, наконец!
Я хочу, чтобы меня правильно поняли: не хочу обижать никого из представителей этой творческой профессии. Но однажды спросил одного знакомого архитектора после просмотра потрясающих эскизов: «А сколько процентов подобных «бумажных замыслов» воплощаются потом в жизнь? Процентов двадцать пять есть?».
Ответ меня просто сразил: четверть – это многовато, речь идет о 5-10 %. У гениев, может быть, больше. Так что давайте не судить очень строго, бумага-то у нас терпеливая…
Теща Кисы Воробьянинова о такой коллекции стульев даже не мечтала
Как работал Макинтош? Из чего черпал вдохновение? По воспоминаниям его друзей, чаще всего он изучал и зарисовывал различные, часто неожиданные, природные формы. Например, узор, возникший на срезе кочана капусты, или рыбий глаз под микроскопом. И потом эти причудливые формы будили в нем творчество…
В 1895 году был объявлен архитектурный конкурс на проект нового здания Школы искусств в Глазго. На конкурсе победил Макинтош, и в результате на свет появилось выдающееся произведение зодчества. Небольшие по размеру картинки не дают полного представления о здании. Длина его – семьдесят пять метров, ширина – двадцать восемь метров. Кроме пяти основных этажей в нем имеется чердачный этаж для мастерских, добавленный на втором этапе строительства. Перепад высот, составивший с севера на юг десять метров, помог создать эффектную вертикаль западного фасада. Большие окна-витражи обеспечивают хорошее естественное освещение. Контрастируя с массивным каменным фасадом, они напоминают одновременно о стиле эпохи Елизаветы I, и о крупных стеклянных элементах, характерных для современной архитектуры.
Так что можно сказать, что ушедший 80 лет назад Чарльз Макинтош в чем-то предвосхитил здания сегодняшнего дня, где стекла и бетона не жалеют. А еще вещи Макинтоша геометричны и функциональны. Они пропорционально стройны, все лишнее удаляется. Макинтош подарил миру серию стульев, часов, светильников, каминов и столов. И сегодня изготовленная по лекалам Макинтоша мебель очень востребована. Она до сих пор производится и успешно продается…

Read more on Чарльз Макинтош...

Сегодня в рамках проекта «Соотечественники» я хочу представить человека, который многое успел, как у себя на Родине, в России, так и в далеком от наших краев Парагвае. Он участвовал в нескольких войнах, как в Европе, так и в Южной Америке, и стал дважды генералом: российской и парагвайской армий. Возможно, вы уже слышали об этом человеке, а если нет, то познакомитесь с еще одной удивительной судьбой.
Иван Тимофеевич Беляев родился 19 апреля 1875 года в Санкт-Петербурге, в казармах Лейб-гвардии Измайловского полка. Отец мальчика – Тимофей Михайлович, служил во 2-й Лейб-гвардейской артиллерийской бригаде, а роды у мамы начались так стремительно, что только и успели вызвать к ней полкового медика, который, впрочем, благополучно их принял.
Но недостаток квалификации врача во время родовспоможения сказался практически сразу: у молодой женщины началась родильная горячка. И как ее ни пытались спасти, на пятый день после рождения младшего сына (всего в семье было шестеро детей) она скончалась на глазах безутешного мужа. Так уже на пятый день младенец лишился матери…
Мать заменили... книги
К тому времени, когда он чуть подрос, отец уже был женат вторым браком. Но мачеха не обращала ровным счетом никакого внимания на детей, в том числе и на самого маленького, а потому лучшими друзьями мальчишки с пяти лет стали книги. Тоскуя по самой любимой, которую он совершенно не знал, он жадно пытался узнать о своих предках по материнской линии. О, это были славные мужи Отечества. Один прадед – Леонтий Федорович Трефурт, дипломат екатерининской школы, был адъютантом Суворова и принимал участие в знаменитом Итальянском походе. Другой – А. И. Эллиот, потомок старинного шотландского рода, приехал в Россию по приглашению Екатерины II для воссоздания российского флота, и отличился в сражениях при Чесме и Наварине.
Надо ли говорить, какие гены бушевали в подростке? Он буквально грезил походами, мечтая о сражениях, в которых в пух и прах разбивал всех врагов. Отец по его просьбе купил ему целый «полк» оловянных солдатиков, которые по мановению руки будущего полководца выстраивались боевым порядком прямо на полу. Особенно любил малыш разыгрывать сражение храбрых парагвайцев против аргентинцев и бразильцев в их освободительной борьбе 1864—1870 годов, когда силы были явно на стороне захватчиков, но это не смущало южноамериканских индейцев, которые бились до последней капли крови.
А сколько было радости, когда мальчик на старом запыленном чердаке вдруг обнаружил архивы прадеда Леонтия Федоровича, в которых, на его счастье, оказалась подробнейшая карта столицы Парагвая Асунсьона, датированная далеким XVII веком! Теперь он отчетливо представлял каждый изгиб улиц, на которых происходили сражения.
Кадет Беляев говорил на испанском
По достижении им определенного возраста отец определил сына в кадетский корпус. Как показали дальнейшие годы, кадет Беляев был очень целеустремленным юношей. Во-первых, он очень тщательно готовился к каждому занятию и никогда, в отличие от своих сокурсников, не роптал против муштры и некоторого разнообразия строевых занятий. А во-вторых, ему удалось упросить отца, чтобы тот разрешил сыну занятия с одним из дальних родственников – академиком Сергеем Федоровичем Ольденбургом по географии и антропологии. И, наконец, Иван успевал поглощать одну за другой книги об индейцах. Стараясь как можно больше узнать об их истории, обычаях, а для того, чтобы узнавать больше, начал изучать испанский язык. Напомню, что речь идет о 15-летнем юноше!
К моменту поступления в Михайловское артиллерийское училище Ивану показалось мало знания только испанского языка, он взялся и за европейские (французский он знал еще по гимназии). А индейцы никуда не исчезли из его жизни, напротив, к своему 20-летию он считался одним из самых профессиональных экспертов в России!
И уроки Ольденбурга не прошли даром. Беляев хотел изучать географию России, подготовил прекрасный доклад, и по рекомендации профессоров Богуславского и Мушкетова был принят в Императорское Географическое общество. Теперь к лекциям в военном училище добавились еще и лекции знаменитого путешественника Семенова-Тяньшаньского.
Вот только послужить сразу после выпуска парню не довелось. Его сердце не выдержало перенапряжения интенсивной учебы, начало давать сбои. Он обратился с рапортом к начальству с просьбой предоставить отпуск для поправки здоровья на Кавказе. Но и в горах он не мог остаться без работы – написал брошюру «На земле хевсуров» о племени, которое считается в Грузии потомками крестоносцев.
Новый страшный удар
Впрочем, очень долго заниматься исследованиями на Кавказе у Беляева просто не было возможности. Во-первых, шла русско-японская война, и он, естественно, рвался в бой. Во-вторых, в самое сердце его поразила любовь. Избранница Ивана ответила ему согласием, молодые люди поженились, вот только счастье длилось недолго. Юная супруга внезапно заболела и (как тут не провести аналогию с матерью) скончалась у него на руках.
Как пережить этот удар? Только новыми перегрузками, чтобы некогда было думать о безвозвратной потере. Но для начала Беляев снова пишет рапорт. На этот раз об отставке, ввиду того, что он собирается отправиться военным инструктором в… Парагвай. Именно там он надеялся спрятаться от своего горя…
К счастью, этому рапорту ход дан не был. Ивану Тимофеевичу сказали: твой талант нужен в России. Именно в этот тяжелый для Родины час. Предстояла военная реформа, и кому, как не прогрессивным, талантливым офицерам ее проводить? И артиллерист Беляев вновь с упоением взялся за работу.
На этот раз плод его труда – Устав горной артиллерии, горных батарей и горно-артиллерийских групп. Над ним он трудится несколько лет, тщательно моделируя ситуации, которые могут возникнуть на поле боя. Говорят, любой воинский устав написан на крови. Может быть, и так. Только он пишется еще и сердцем, как было в случае с Иваном Тимофеевичем.
Любовь или служба?
В 1913 году этот Устав был принят Российской армией. И как бы в награду за кропотливый труд Беляеву снова улыбается счастье – он встречает Сашеньку Захарову, которая отвечает на его любовь любовью. Но вот незадача – юная возлюбленная – дочь купца, а значит, женившись на ней, Беляев будет вынужден расстаться со своим гвардейским полком.
Очень нелегкий выбор. Но Иван сделал его в пользу семьи. На службе поставлен крест. Однако и на этот раз счастье длилось очень недолго – вспыхнула Первая мировая война, и офицер Беляев отправляется на фронт, в Карпаты. Во время одного из боев, в 1915 году, он представлен к ордену святого Георгия за спасение батареи и личное руководство атакой. Спустя время – новый Георгий за участие в знаменитом Брусиловском прорыве, в котором Беляев командует дивизионом тяжелых гаубиц.
Казалось бы, Родина не забывает о почестях. Но Беляева гложет совсем другое: еще после Карпат он подал рапорт начальству о необходимости создания в глубоком тылу запасных полков, где бывалые воины могли бы «подтягивать» необстрелянную молодежь, тем самым способствуя уменьшению жертв в первом же бою. Но этот рапорт остается без внимания…
В 1917 году Беляеву присваивают звание «генерал-майор». Но вслед за этим – февральская революция, приказ №1 Петроградского Совета (отмена прав начальника, избирательный порядок в армии, отмена отдания чести, контроль солдатских масс над офицерами). Только слепой не мог видеть, что все это приведет к развалу и гибели армии.
Беляев был убежденным монархистом, поэтому социалистическую революцию не принял. Но и в Белом движении он, извините, за каламбур, был белой вороной. Когда белогвардейцы начали цинично грабить крестьян, Иван Тимофеевич ввел заградительные отряды, препятствующие мародерству.
Белая ворона
Безусловный талант генерала Беляева ценили все его соратники по борьбе с большевизмом. При этом они еще и отмечали, что Иван Тимофеевич не был запятнан безвинной кровью, голосу пушек он предпочитал голос переговоров. Но, как известно, Белое движение было обречено. Дон, Кавказ, Крым, Новороссийск – последний путь Беляева по горячо любимой им России. А дальше – корабль и… Константинополь.
Так завершилась российская эпоха жизни Ивана Тимофеевича Беляева…

Read more on Иван Тимофеевич Беляев...

Имя Виталия Бианки (1894—1959) известно читателям во всем мире. Среди нескольких десятков написанных им сказок немало ставших классикой: «Первая охота», «Кто чем поет», «Как Муравьишка домой спешил», «Сказки зверолова» и др. Читая их, трудно представить, что на долю автора пришлось немало жизненных передряг. Впрочем, революционные вихри 1917 года подхватили и покорежили немало судеб...
В 1921 г. Виталий Валентинович был дважды арестован ВКЧ в Бийске, а кроме того, он еще отсидел 3 недели в тюрьме в качестве заложника. За что? За эсерское прошлое. Вот как он сам его описывает в своих показаниях:
«... В феврале 1917 года участвовал в свержении царской власти. Избран своей частью ... в Совет солдатских и рабочих депутатов. В это же время примкнул ... к партии эсеров. Работал в комиссии по охране художественных памятников Царского Села... Ранней весной 1918 года моя часть была отправлена на Волгу. Летом 1918 года работал в Самаре, в газете «Народ». В это время я поколебался в правильности тактики ПСР* и с этого момента никакого активного участия в работе партии не принимал, хотя и продолжал жить при КОМУЧе**. Дальше пошли переезды в Уфу, Екатеринбург, снова в Уфу — здесь он окончательно порвал отношения с эсерами и уехал с семьей сначала в Томск, потом в Бийск. Во время колчаковщины скрывался под чужой фамилией, но все же попал под мобилизацию. Утаив офицерский чин, служил писарем артиллерийского дивизиона в Барнауле:
«Помогал мобилизованным бежать из части, уничтожая их послужные списки. Летом 1919 года часть была переброшена на фронт в Оренбургскую губернию... Меня и других «подозрительных» перевели из артиллерии в пехоту. Осенью 1919 года мне с семью рядовыми удалось бежать с фронта. Я пересек Тургайскую степь, в Омске сел в поезд и вернулся в Бийск, где у меня оставалась семья...»
С установлением Советской власти в Бийске В.Бианки работал в отделе народного образования по музейной части. Затем в дополнение к этой должности был назначен заведующим музеем, а позднее утвержден еще и преподавателем школы имени III-го Коминтерна. Активно участвовал в работе Бийского общества любителей природы, читал лекции по орнитологии в Алтайском народном университете, организовал две научные экспедиции на Телецкое озеро. Все, чем занимался в те годы В.Бианки, было исполнено вдохновения.

Read more on Виталий Бианки...

Её считали роковой женщиной. Она обладала несомненным талантом увлекать мужчин, которые всегда ей поклонялись. Ей прочили блестящую театральную жизнь, но она избрала путь профессиональной революционерки. Возможно, первоначально она просто «играла» в революцию, как играла ведущие роли на сцене Художественного театра. Но постепенно новая жизнь, полная романтики и тайн, полностью её захватила, и для театра уже не осталось ни сил, ни времени.
В 1868 году в семье талантливого режиссера Федора Федорова-Юрковского родилась дочь, названная красивым русским именем Маша. Девочка и сама была удивительно хороша, а когда подросла, превратилась в настоящую красавицу. С детства её окружала театральная жизнь, даже дома все разговоры были только о творчестве, и это не мудрено, когда мать актриса, а отец — главный режиссер знаменитого Александринского театра. Естественно, что Мария выбрала для себя театральную судьбу. Путь до сцены для неё не занял много времени. После гимназии — учеба в драматической школе, а в 18 лет — дебют на театральной сцене в Казани.

Read more on Мария Федоровна Андреева...

31 мая 1933 года, 75 лет назад, в Перми в обычной советской семье Бурковых появился на свет сын, названный Георгием. Так захотела молодая мама, Мария Сергеевна. И вообще она, как человек, влюбленный в театр, едва ли не с первых дней после родов мечтала о том, что ее новорожденный сын станет народным артистом и будет ходить в красивом костюме, вызывая зависть окружающих.
Но буквально через несколько лет все пошло наперекосяк. Летом 1939 года на пароходе «Вячеслав Молотов» семья отправилась в путешествие по Волге, от Перми до Астрахани и обратно. Поначалу все шло чудесно, но на обратном пути 6-летний Жора вдруг почувствовал недомогание. Судовой врач поставил диагноз: брюшной тиф. И не ошибся. Он же сказал огорченным родителям: до Перми вряд ли довезем…
На грани смерти
Но организм ребенка и не думал сдаваться даже заражению крови. И во время первой операции, и тогда, когда собирались делать седьмую. Причем все – практически без обезболивания, наркоз анестезиолог применять не решился. Мать попросили зайти в палату: «Посмотрите, какой он у вас худенький, заморыш, боюсь сердце не выдержит». Кстати, хирург тоже отказался делать операцию: зачем его мучить, он все равно не сегодня-завтра умрет.
А как бы вы поступили на месте матери? Она просто забрала ребенка из больницы и привезла домой. Не отходила от постели умирающего, запаривала разные травы, отпаивая ими иной раз приходящего в сознание Жору.
Болезнь отступила. Но Буркову-младшему так и не суждено было стать упитанным, худоба осталась у него на всю жизнь. Да и потом, откуда было взяться лишним калориям по военным временам? Так что он не строил особых иллюзий относительно своей внешности…
В Перми развернули несколько госпиталей, так что школьники много времени проводили именно там, готовя для раненых концертные номера, сценки из спектаклей, декламировали стихи, исполняли песни. Это была первая школа будущего актера.
Мир потерял юриста, но приобрел актера
После окончания сыном школы Мария Сергеевна решила дать ему самому определиться, как быть дальше. Жора решил поступать в театральный, но тут его пригласили в волейбольную команду, выступающую на первенство РСФСР. О театральном пришлось забыть, так как первенство закончилось только осенью. Так что остался только факультет физической культуры в пединституте. Но выносливости для серьезного занятия спортом не хватало, а тут еще мама решила, что самая «хлебная» профессия – юрист, вот почему Георгий выбрал именно юридический факультет Пермского университета, куда он поступил в 19-летнем возрасте. А на четвертом курсе увлекся театром серьезно, и вечером, после окончания лекций, занимался при студии местной драмы. И вскоре понял: надо выбирать что-то одно. Так с университетом пришлось распрощаться…
Большую роль в дальнейшей судьбе сына сыграл отец, папа Ваня, как звала его потом дочь Буркова. Он не стал принуждать сына немедленно искать себе работу, хоть где, хоть какую, а дал полную свободу для самореализации, обеспечивая материально. И терпел довольно-таки долго, пока из сына «выковывался» актер.
Это произошло не сразу: только в 1965 году один из московских режиссеров увидел игру Буркова в Кемерово, и пригласил его в столицу, рекомендовав Борису Львову-Анохину. Первый вопрос маститого режиссера был вполне естественен: «Какое у вас театральное образование?» И был поражен, услышав в ответ: «Никакого! А что, разве не видно?»
В чем-то Георгию Ивановичу повезло: его практически сразу заприметили кинематографисты, в частности, Эльдар Рязанов, который предложил провинциальному актеру роль симпатичного алкоголика Пети в фильме «Зигзаг удачи». С легкой руки комедиографа за Бурковым закрепилась слава человека, которому ничего не стоит сыграть выпивоху. Причем играл он настолько натурально, что в различные газеты и журналы начали поступать письма от рассерженных советских граждан, что, мол, пора перестать пускать на экраны таких алкашей, которые только позорят страну.
В пике свалиться очень легко
В конце концов, Георгий Иванович так «вошел в роль», что начал выпивать по-серьезному. И даже женитьба на Татьяне Ухаровой, актрисе театра, с которой Бурков был занят в нескольких спектаклях, и рождение дочери решительно ничего не изменили. С ним хотели выпить многие, и не столько в театре (там знали, что Буркову лучше не наливать), сколько на улице. Закончилось дело тем, что актера пришлось принудительно лечить.
Эта была трагедия, и, прежде всего, для него самого. Ведь еще недавно Бурков вынашивал гигантский литературный проект, собираясь написать четыре романа-эпопеи, а теперь постепенно опускался на дно…
Но талант пропить нельзя. Он-то и помог Георгию не утонуть. Хотя сказать, что в творчестве у него все складывалось «без сучка и задоринки» – значит погрешить. Он менял театры, режиссеров, но каждый раз чувствовал, что остался недопонятым, не сумел раскрыться до конца. И только знакомство с Василием Шукшиным стало для Буркова «Лучом света в темном царстве», и очень жаль, что дружба продолжалась недолго, Шукшина вскоре не стало.
А Бурков стал чувствовать себя еще более одиноким: «Я до сих пор не могу отделаться от очень многих провинциальных черт моего характера: не люблю ездить в такси, не очень-то умею разговаривать по телефону, не умею уверенно сидеть в ресторане и т.д. Я совершенно не приспособлен к современной жизни…» – пишет он в своих дневниках.
Философ Бурков вряд ли уступит Шукшину
Дневники Буркова – это настоящий кладезь мудростей, попытка осмыслить не только себя, но и саму жизнь. Горькое раздумье: «В искусстве не может быть компромиссов, не может искусство заниматься отображением действительности, хотя бы потому, что ее, действительности, просто нет. Впрочем, она существует, но существует как некая карикатурная гармония, в воображении ничтожных чиновников, начиная с чиновников самого высокого ранга и кончая рабами этих чиновников, рабами духовными и рабами прихлебателями.
Действительность в наше время есть не что иное, как далекая от жизни догма, в которую обязаны верить все…»
Или размышление о герое своего времени: «Герой в нашем советском представлении – это человек, «сознающий» историческую ответственность, которая на нем лежит, т. е. хорошо понимающий, что он Герой. Так может думать человек, лишенный, как правило, юмора. Или просто глупый. И еще: обязательный в соцреализме элемент подхалимства. Постоянные преграды привели к тому, что мы ищем героя там, где его и не было: не пьет, работает нормально, без прогулов – и герой».
А есть еще много подобных «бриллиантов», которые во времена его жизни оставались незамеченными или просто втаптывались в грязь, чтобы остались незамеченными:
«Мы живем отчаянно лживо, сознательно лживо.
Живем как будто для того лишь, чтоб в конце, перед последним вздохом, страстно и сладостно отказаться от своей лживой и грязной жизни. Или мы ведем себя как Нобель. Всю жизнь изобретаем динамит (орудие разрушения), зарабатываем на нем бешеные деньги, а после смерти завещаем премии для поощрения людей, которые будут бороться против разрушения.
Типичная черта русского интеллигента: иметь в глубокой заначке на самый крайний случай либо самоубийство, либо разоблачительную книгу о нашей преступной жизни…»
Но вернемся к тому, что вынесено в заголовок: почему театральные училища наносят вред искусству? Ответ гениально прост: театром нужно жить, любить его. А разве можно научить любви?
«Характер – это явление. Нечастый гость на нашей Земле. Точно так же, как талант или любовь. Стандартизация настигла и редчайшие явления. «Делай вместе с нами, делай, как мы, делай лучше нас». Что то вроде этого. Характеру, любви, таланту стали обучать, как грамоте или арифметике. Характер возникает редко, через труд и усилия многих поколений…»
И не надо себя обманывать…
У Георгия Ивановича дома была большая библиотека. Однажды он полез за книжкой, но не удержался и упал на подлокотник дивана, сломав бедро. В больнице выяснилось, что из-за перелома оторвался тромб.
Артисту сделали операцию, но через три дня тромб попал в легочную артерию… Врачам так и не удалось спасти Буркова. Он скончался 19 июля 1990 года.

Read more on Георгий Бурков...

Неудачная семейная жизнь привела к тому, что всю нежность Александр Суворов перенес на дочь Наталью, которую очень любил. Суворочка, так называл дочь полководец, родилась 1 августа 1775 года. С девочкой Александр Васильевич виделся нечасто, мешала походная жизнь и участие в войнах, которых на его век выпало предостаточно. А после первой серьезной размолвки полководца с женой, чуть не закончившейся разводом, Суворочку определили в Смольный институт благородных девиц.
Сохранилось значительное количество писем, которые писал дочери Суворов. Они добры, трогательны, немного назидательны и наполнены искренней любовью. В каждом письме Суворов находит для дочери, которую называет только Суворочкой, новые ласковые слова: душа моя, голубушка, любезная, милая. Любопытно читать, как еще не остывший от боя полководец делится с дочерью впечатлениями от очередной победы: «Я и принц Саксен-Кобургской соединенными силами разбили и обратили в бегство большую армию неверных в количестве от 80 до 90000 или больше. Сражение продолжалось целый день. Наш урон не велик. Турок положено на месте 5000. Мы захватили три лагеря и все их обозы. Трофеи: от 50 до 100 штандартов и знамен, пушек и мортир 78, то есть вся их артиллерия. Поздравляю тебя, душа моя, с сею знаменитою победою». Естественно, что об очередных ранах и болезнях, а на юге полководца неоднократно трепала жестокая лихорадка, он дочери не сообщает.
На шестнадцатом году жизни Наташа была выпущена из Смольного и назначена фрейлиной к императрице. Первоначально она жила во дворце, но отец, опасаясь куртуазных нравов, процветавших при дворе, с разрешения императрицы поселил дочь в своем петербургском доме под надзором родственниц, мужа племянницы графа Дмитрия Ивановича Хвостова и своего бывшего сослуживца подполковника Петра Григорьевича Корицкого. Чтобы Хвостов мог свободно бывать при дворе, Суворов попросил Екатерину II назначить его в камер-юнкеры. С этим назначением связан интересный случай. Кто-то высказал императрице сомнение в необходимости такого пожалования, но она ответила: «Если б Суворов попросил, то я сделала бы его (Хвостова) и камер-фрейлиной». Стоит отметить, что со временем Хвостов стал известным поэтом. Несмотря на различие в возрасте, с Дмитрием Хвостовым полководца связывала искренняя дружба.

Read more on Наталья Александровна Зубова...

21 июня 1957 года, ровно 50 лет назад, в одной из американских гостиниц агенты ФБР арестовали Рудольфа Абеля (настоящее имя – Вильям Фишер).
Ему предъявили обвинение в шпионаже в пользу СССР, и спустя несколько месяцев, 14 октября того же года начался громкий судебный процесс.
В ходе следствия Абель категорически отрицал свою принадлежность к советской внешней разведке, отказался от дачи каких-либо показаний на суде и отклонил все попытки работников американских спецслужб склонить его к сотрудничеству. Возможно, именно отрицание причастности и спасло его от смертной казни или пожизненного заключения. Но и 30 лет каторжной тюрьмы вряд ли бы показались пустячком.
После объявления приговора Абель отбывал наказание в одиночной камере следственной тюрьмы в Нью-Йорке, а затем был переведен в федеральную исправительную тюрьму в Атланте.
Правда, «отмотать» весь срок Родина не дала. 10 февраля 1962 года на мосту Глинике, через который проходила граница между Западным Берлином и ГДР, был произведен обмен Рудольфа Ивановича Абеля на осужденного в Советском Союзе американского летчика Ф. Пауэрса, а также одного американского студента, арестованного в ГДР.
Но мало кому известно, что тот человек, который представился Рудольфом Абелем, в действительности им не являлся. Настоящее имя разведчика – Вильям Генрихович Фишер. Конечно, он мог сказать американцам, что настоящее его имя Василий Васильевич Пупкин или еще что-то в этом роде. Но Фишер назвался Абелем.
Самое интересное в этой истории, что Рудольф Абель – не вымышленный персонаж, а близкий друг Фишера, подполковник КГБ, который скончался за полтора года до описываемых событий – в 1955 году. Настолько близкий, что был представлен семье Фишера. И бывал настолько часто, что маленькая дочь Вильяма называла друга отца дядей Рудольфом, подчеркивая, что он у них бывал довольно-таки часто.
Вкратце расскажем о биографиях обоих разведчиков. Вильям Фишер родился 11 июля 1903 г. в английском Ньюкасле. Его родители активно участвовали в революционном движении в России и были высланы из нее за полтора года до рождения сына – в 1901 году.
Маленький Вильям хорошо знал, что он хочет от жизни, он хорошо учился в гимназии, а в 16 лет (случай все-таки выходящий за рамки обыденного) стал студентом Лондонского университета. Но учиться не удалось, после того, как стало известно, что советская власть пришла всерьез и надолго, Генрих Фишер принимает решение вернуться на родину. Юного Вилли принимают на работу переводчиком в отдел международных связей Исполкома Коминтерна.
А в 1927 г. Фишер стал помощником уполномоченного в иностранный отдел ОГПУ и был заслан в одну из европейских стран в качестве разведчика-нелегала, радиста. За время своей работы Вильям находился сразу в нескольких европейских странах, все задания выполнял с блеском, но это не уберегло его от гнева «сильных мира сего» в Москве. Берия не очень-то доверял тем, кто мог быть «заражен» тлетворным влиянием Запада. Из органов госбезопасности Фишера уволили в конце 1938 г.
Каким чудом его не репрессировали, остается только гадать. И только начало Великой Отечественной войны повлияло на то, что Вильяма восстановили, и он был зачислен в подразделение, занимавшееся организацией диверсионных групп и партизанских отрядов в тылу гитлеровских оккупантов. Именно в этот период он и подружился с Рудольфом Абелем.
Биография Рудольфа тоже была не усыпана розами. Он родился 23 сентября 1900 г. в Риге в семье трубочиста. Учился на общеобразовательных курсах и сдал экстерном экзамен за 4 класса реального училища. В 1914 году работал рассыльным в Риге. В 1915 году переехал в Петроград.
С начала революции матрос-кочегар Абель на миноносце «Ретивый» участвовал в боях с белогвардейцами, в частности на Волге и Каме, сражался почти «рядом» со Сталиным под Царицыном. А после войны в Кронштадте окончил курсы радистов. Но самая большая ценность Абеля заключалась в том, что он свободно владел немецким, английским и французским языками. И обладал прекрасной памятью, что позволило чуть позже использовать его в качестве шифровальщика.
В июле 1926 года Рудольф Абель был направлен в Пекин, где работал радистом советского посольства до разрыва дипломатических отношений с Китаем в 1929 году. Находясь за границей в 1927 году, становится сотрудником Иностранного отдела ОГПУ (внешняя разведка), выполняет обязанности шифровальщика.
По возвращении из Пекина, Абель в том же году направляется на нелегальную работу за кордон. В документах того периода, находящихся в личном деле, сказано кратко: «Назначен на должность уполномоченного ИНО ОГПУ и находится в долгосрочной командировке в разных странах». Возвратился в Москву осенью 1936 года.
Старший брат Рудольфа – начальник политотдела Балтийского морского пароходства в 1937 году был арестован за «участие в шпионском заговоре» и расстрелян в январе 1938 года. А вскоре Абеля уволили из органов. И только в сентябре 1941 года восстановили. Проработали с Фишером они в тот год недолго. Вскоре Абель был заброшен в одну из европейских стран. Вернулся на родину уже после Победы, в 1945 году.
Они опять сдружились, два опытнейших разведчика. Впрочем, уже в 1948 года Фишер был заброшен в США, под именем Эмиля Робера Голдфуса работал художником и фотографом в Бруклине, собирая и передавая ценную информацию своим. Настолько успешно, что уже спустя несколько месяцев Фишера наградили орденом Боевого Красного Знамени.
Группа Абеля действовала без провалов почти десять лет. В частности, супруги Коэны получали информацию из ядерного центра Лос-Аламос. Благодаря группе «Марка» (псевдоним Фишера) сроки создания атомной бомбы в СССР были существенно сокращены.
Как мы уже знаем, 21 июня 1957 года из-за предательства своего радиста Фишер был арестован. В те времена СССР официально «не занимался» шпионажем и чтобы дать понять Центру, что именно его группу «накрыли», Фишер и назвался именем своего друга Абеля. Самого Рудольфа Ивановича в то время уже не было в живых – он скончался в 1955 году. В Москве, зная о дружбе двух разведчиков, быстро поняли, что американцы сцапали именно «Марка» и больше не посылали своих «на связь».
После возвращения в СССР Фишер некоторое время лечился, а потом вернулся к работе в центральном аппарате разведки. Принимал участие в подготовке молодых разведчиков-нелегалов.

Read more on Рудольф Абель...