Каталог статейТематические статьи по рубрикам в каталоге

Сто лет назад, 26 июня 1908 года, в портовом городе Вальпараисо родился в семье адвоката мальчик, которому суждено было стать народным президентом своей страны в семидесятых годах прошлого столетия и погибнуть в шестьдесят пять лет при военно-фашистском перевороте. Он был одним из основателей Социалистической партии Чили и долгие годы настойчиво боролся за президентство.
Его звали Сальвадор Альенде Госсенс, и он собирался стать хорошим врачом, поступая восемнадцатилетним юношей на медицинский факультет Чилийского университета. В студенческие годы будущий народный президент активно участвовал в уличных демонстрациях против диктатуры Карлоса Ибаньеса за идеалы демократии и даже попал под суд военного трибунала, но его оправдали. В конце 1932 года ему вручили диплом врача, но мятежному лидеру Чилийского студенчества не спешили предоставлять место хирурга в больницах родного города, и ему пришлось работать патологоанатомом.
Ему было всего двадцать пять лет, когда он в апреле 1933 года участвовал в образовании Социалистической партии, объявив о признании марксизма и выступив за объединение всех прогрессивных сил Чили против угрозы фашизма. Через три года он становится одним из организаторов Народного фронта, которым фактически руководила радикальная партия, представлявшая интересы национальной буржуазии. В 1937 году Сальвадора избрали депутатом парламента от социалистической партии, а в следующем, 1938-ом, президентом стал кандидат от Народного фронта Агирре Серда и назначил Альенде министром здравоохранения в своём правительстве.
Народный фронт распался в 1941 году из-за разногласий левых сил, и провести нужные реформы прогрессивным силам не удалось. В 1945 году Сальвадора Альенде избрали в сенат. Он оставался сенатором до 1970 года, а потом выиграл президентскую кампанию. Альенде был очень популярен среди народа, приобрёл огромный управленческий опыт, будучи генеральным секретарём социалистической партии и председателем сената, и верилось, что власть он берёт всерьёз и надолго.
Кандидатом в президенты его выдвинула созданная в 1969 году коалиция «Народное единство». Сальвадор Альенде победил с небольшим перевесом выдвиженца от олигархов Алессандри, и конгресс, в котором у левых сил было всего 80 мест из 200, должен был окончательно решить, кто будет президентом страны. Альенде согласился принять «статут конституционных гарантий», предложенный христианскими демократами, и они его поддержали. Он не был коммунистом и говорил о себе, что не является теоретиком марксизма, но верит «в основы этого учения – исторический материализм, в борьбу классов».
Основной задачей народного правительства социалист Альенде считал, как и древнегреческий философ Аристотель, создание справедливого государства, «способного предоставить максимум возможностей для тех, кто живёт в нашей стране». Он призывал молодёжь следовать достойным примерам и посвятить себя строительству лучшего будущего – идти по пути к социализму в рамках демократии. Народный президент Чили хотел создать «новое общество, которое обеспечит каждой семье, каждому мужчине и каждой женщине, каждому молодому человеку и каждому ребёнку права, уверенность, свободу и надежду».
Он с гордостью говорил на митинге, посвящённом первой годовщине образования народного правительства, проходившем на национальном стадионе 4 ноября 1971 года, что в стране нет ни одного политического заключённого, нет ни одного запрещённого журнала: «Любой может купить газеты и журналы, оскорбляющие президента и наше правительство, но эти издания встречают презрение народа и моё презрение, потому что я верю в политическую сознательность народа…». Альенде мечтал о создании «фонда равномерного развития человечества», предназначенного для предоставления долгосрочных займов предприятиям самих стран – участников фонда», и думал, что «решение могло бы быть найдено на путях стратегии миролюбия посредством осуществления плана разоружения».
Народное единство располагало исполнительной властью, наделённой широкими полномочиями, однако ей серьёзно противостояла старая власть, отстаивавшая интересы олигархов. Она распространяла свой контроль на судебные органы, парламент и средства массовой информации. Армия должна была по конституции подчиняться правительству, но на самом деле она не представляла надёжной опоры. Народный президент должен был сознавать, что проведение коренных преобразований предполагало владение всей властью или большинством её базовых институтов.
Альенде надеялся, что внесёт изменения в конституцию, издаст законы для революционного правительства, и это позволит строить без насилия и диктата социалистическое общество. Время оказалось не на стороне президента: он вызвал вооружённое сопротивление своим преобразованиям, серьёзно затрагивая интересы олигархии и иностранного капитала, и ничего не успел – оппозиция контролировала и парламент, и суды.
Правительство Альенде не могло опираться на армию и ничего не сделало, чтобы привлечь её на свою сторону. Президент уважал конституцию и закон, защищая до последней минуты своей жизни революционное правительство. Но если бы он знал, сколько будет невинных жертв и кровавых расправ после его ухода из жизни.
Экономическое положение страны было тяжёлым и контролировалось иностранными и местными монополиями. Правительство Альенде поспешило национализировать меднорудную промышленность, но цены стали падать, а на чилийскую медь накладывалось эмбарго. Сельское хозяйство не в состоянии было обеспечить население страны продовольствием. Оппозиция блокировала законы народного правительства, выносила обвинения министрам с целью их смещения, не брезговала клеветой в средствах массовой информации. С апреля 1972 года в вооружённых силах стал готовиться заговор с целью свержения правительства Альенде.
На 11 сентября 1973 года президент назначил плебисцит, но он не состоялся – к власти прорвались генералы, уважавшие только культ силы. Под взрывы снарядов народный президент записал на плёнке своё последнее обращение к народу: «У них есть сила, и они могут подавить нас, но социальный процесс нельзя остановить ни силой, ни преступлением. История принадлежит нам, и её делают народы».

Read more on Сальвадор Альенде Госсенс...

27 июня 1999 года тихо ушла из жизни скромная московская жительница Муза Крепкогорская. Ей было далеко за семьдесят (если говорить точнее – до своего 75-летия женщина не дотянула всего-то 12 дней). Но в этой тихой старушке трудно было узнать когда-то очень энергичную, в чем-то очень властную женщину, которая всегда искренне считала, что Земля вращается не вокруг Солнца, а вокруг нее, Музы Крепкогорской.
Между тем, у нее была очень удивительная судьба: начиная с самого рождения и заканчивая зрелыми годами и глубокой старостью. И, право, жаль, что нынешнее поколение мало что о ней слышало. Сегодня мы восполним этот пробел... Посмотрим на судьбу Музы с помощью людей, которые ее окружали.
Муза первая – мама
Ее звали Лидочка, и у нее было прекрасное будущее – дедушки и бабушки потомственные дворяне, богатый дом с гувернантками, кухарками и большой прислугой. Конечно, ее мама, бабушка Музы, дала, что называется, маху – рассчитывала на то, что ее избранник, Иван Грачев, будет приумножать отцовский капитал и станет фабрикантом. Но молодой человек, начитавшись Тургенева, стал вдруг врачом, ему очень нравился «естествоиспытатель» Базаров. Но, в конце концов, быть хорошим врачом куда почетнее, чем просто средней руки фабрикантом.
Отец Лиды слыл неплохим врачом, не зря его позвали в свою фабричную больницу сами Морозовы. А вот в личной жизни доктору не очень повезло: в самом расцвете лет скончалась его супруга. И тогда врач женился на ее лучшей подруге. Причем, этот брак был настолько стремителен, что до глубины души обидел 16-летнюю Лидочку. И однажды она, прихватив самое необходимое, сбежала из отчего дома, который в одночасье стал чужим.
В Москве она не пропала, в Тверь не стала возвращаться ни под какими угрозами. Через некоторое время познакомилась с немолодым талантливым музыкантом Виктором Крепкогорским, сумела в короткий срок его очаровать, а потом накрепко привязала тремя детьми. Старшей была Муза.
«Муза» вторая – отец
Виктор Крепкогорский – талантливый аккомпаниатор, играл практически на всех музыкальных инструментах. В свое время его игра на рояле стала откровением для знаменитого Федора Шаляпина, и тот пригласил Крепкогорского к себе. Вместе они исколесили всю Россию, побывали во многих городах Европы. И всегда изрядная доля аплодисментов на концертах доставалась аккомпаниатору. Но в начале 20-х, когда Шаляпин отправлялся в свою последнюю поездку в Европу, Крепкогорский остался в советской России.
Он пробавлялся редкими концертами и изредка готовил юные дарования к поступлению в консерваторию. Женитьба на Лидочке мало чем изменила его жизнь, хотя к детям и семье Виктор был привязан. Причем настолько, что в 30-е годы, с началом репрессий, решил по-своему оградить семью от надвигающейся беды. В день рождения сына Виктора расчувствовавшийся отец вдруг осознал, что не вправе рисковать будущим детей. Поскольку его имя было тесно связано с «диссидентом» Шаляпиным, Крепкогорский не нашел ничего лучшего, как подняться под потолок, смастерить петлю и удавиться. Увидев страшную сцену, дочь Муза на несколько дней вообще онемела…
«Муза» третья – брат
С младшим братом Валерой (он родился на несколько лет позже) Музу Крепкогорскую связывала большая и трепетная дружба. К тому времени, как мальчик подрос, его старшая сестра была уже у всех на слуху. Возможно именно это и стало «подспорьем», когда Виктор решил поступать в престижный МГИМО. Да и потом карьера будущего дипломата складывалась, наверное, не без помощи Музы, у которой «все было схвачено».
Позже он сполна отплатил сестре за помощь. В то время, когда он служил в дипломатическом представительстве в США и Швейцарии, он присылал Музе такие обновки, что все окружающие ее модницы лопались от зависти, как почки по весне.
Был ли он при этом офицером КГБ или ГРУ, как это пытались потом подать французы, история об этом умалчивает. Но в 1983 году с группой других советских дипломатов Валерий Крепкогорский из Франции был выслан…
«Муза» четвертая – муж
С Жорой Юматовым Муза познакомилась на съемках фильма «Молодая гвардия» в 1948 году. Муза тогда была ослепительной блондинкой (Юматов не подозревал, что объект его страсти от рождения обладала волосами цвета воронова крыла и с некоторых пор обесцвечивала их) и покорила сердце парня практически сразу. Над ним втайне потешалась вся съемочная группа, но он все равно следовал везде за ней, как нитка за иголкой. И стоило Музе оглядеться и крикнуть: «А где мой Жоржик?», как тут же к ней прибегал Юматов.
У них был странный союз. Георгий любил жену до самозабвения, она же позволяла себя любить. Для нее он очень скоро стал «кошельком на ножках», средством для безбедного существования. Она жила очень размашисто, никогда не стояла за ценой на драгоценные безделушки, даже тогда, когда деньги были последние. Ее любимой фразой была – «Жоржик еще заработает!».
И Жоржик мотался, как заведенный, снимался в десятках фильмах, чтобы дражайшая половина ни в чем себе не отказывала. Для него Муза была фетишем! В это трудно поверить, но артист, которого готовы были носить на руках миллионы, сам себе стирал носки и готовил обеды.
«Муза» пятая – режиссер
Конечно, своей удачной кинокарьерой Муза обязана своему учителю – Сергею Герасимову. Он тоже ее ценил: за веселый, неунывающий характер, острословие, природную породистость. Есть такие женщины, в которых порода чувствуется.
Ей все давалось достаточно легко: и сталинской стипендиаткой стала, и рано начала играть во МХАТе, и роли у нее от зубов отскакивали: даже там, где она забывала слова, она могла заменить их своими, четко «попадая в такт».
Приступая к съемкам «Молодой гвардии», Герасимов был уверен: лучшей кандидатуры для роли Любки Шевцовой ему не найти. Но у Музы неожиданно появилась соперница.
Муза шестая – соперница
Инна Макарова стала Любкой Шевцовой в фильме «Молодая гвардия» по большому счету случайно. Именно так всем говорила Муза Крепкогорская, когда однокурсники подходили к ней со словами сочувствия.
– Эх, Сережа, Сережа, не устоял, – вздыхала Муза и сообщала всем, что Макарова получила эту роль после того, как позволила Герасимову слишком много…
Была ли Инна на самом деле любовницей Герасимова – сейчас трудно доказать, да это уже и не важно. Возможно, это говорило уязвленное самолюбие Музы и желание показать, что она, мол, не такая, как Макарова.
Но в чем-то эта история Музу подстегнула – она начала готовиться к съемкам более ответственно…
Муза седьмая – подруга семьи
Вера Линдт, ассистент режиссера по подбору актеров, была близкой подругой Музы и Жоры, настолько близкой, что не могла видеть, как Юматов голодает по вине своей несколько легкомысленной супруги. Она иногда даже становилась «стряпухой», ей просто жалко было смотреть на всеобщего любимца, который без подготовки мог произнести фразу: «Мадам, я уже три дня маковой росинки во рту не держал».
Подруга семьи была кем-то общим, кто объединял Музу с Юматовым. Ни он, ни она, в пору разгульной молодости и зрелости, особой верностью не отличались, временами крутили романы направо-налево, но всегда знали, что есть место, куда всегда можно возвратиться. А также верная Вера…
Юматов скончался 5 октября, 1997 года. Прилег почитать перед сном, и в это время произошел разрыв аорты. Он только успел крикнуть: «Муза!». Когда она прибежала, он был уже мертв.

Read more on Муза Крепкогорская...

Вы можете себе представить, чтобы человек, лишенный пальцев на руках, в одиночку дважды переплыл на небольшом паруснике Атлантику? Именно это и совершил, несмотря на тяжелые увечья, Говард Блэкберн.
Даже на фотографии от 190-сантиметрового богатыря, чем-то похожего на известного борца Ивана Поддубного, веет силой и уверенностью в себе. Общающиеся с ним не сразу замечали, что у него нет пальцев на руках. Он и ходить старался как можно меньше хромая, хотя на одной ноге у него тоже не было пальцев и пятки. Трудно поверить, что с такими увечьями можно рискнуть не просто в одиночку выйти на паруснике в море, а совершить многодневное плавание, когда надо неоднократно ставить и убирать паруса, бороться со штормами и управлять судном, да и просто обслуживать себя и готовить пищу. А он не считал свои поступки чем-то особенным: «Мужчина потому и является мужчиной, что просто обязан преодолевать любые трудности».

Read more on Говард Блэкберн...

Море всегда привлекало людей смелых и волевых, которых манила романтика дальних странствий и не пугала борьба со стихией, часто на грани человеческих возможностей. Именно таким человеком был молодой датчанин Альфред Енсен, зарабатывавший на жизнь тяжелым рыбацким трудом на северно-восточном побережье США.
В декабре 1875 года, когда 27-летний Енсен отмечал с друзьями успешное возвращение с китобойного промысла, он побился об заклад, что в одиночку пересечет Атлантический океан на небольшом рыбацком паруснике. Трудно сказать, чего в решении молодого китобоя было больше: бравады после принятия известной порции виски или трезвого расчета, глубоко продуманного долгими зимними вечерами.
Енсен был опытным моряком, но то, на что он решился, не отваживался совершить никто в мире. Даже протрезвевшие наутро друзья стали отговаривать его от столь безумной затеи. Но Альфред не привык отступать от задуманного и стал готовиться к беспримерному плаванию, для которого он решил построить немного усовершенствованный рыбацкий бот, называемый в тех местах «дори».
Свое плавание Енсен решил посвятить столетию независимости Соединенных Штатов Америки, поэтому и свой дори он назвал «Сентенниэл» (Столетие). Бот, построенный из дуба и канадской сосны, обладал небольшими размерами: всего 6 метров длины и 1,7 метра ширины. Четырехметровая мачта с гафельным креплением паруса и два небольших паруса на бушприте позволяли создать общую парусность около 20 квадратных метров. Усиленный фальшкиль позволял не бояться рифов и мелей. Для большей устойчивости бота к его днищу прикрепили в качестве балласта несколько чугунных брусков*.
Провожаемый друзьями, которые и в последние минуты пытались отговорить его от задуманной авантюры, 16 июня 1876 года Енсен вышел из гавани городка Глостер и взял курс на северо-восток. На несколько дней моряк остановился в небольшом городке Саг-Харбор, где завершил оснащение парусника и погрузку необходимого продовольствия и снаряжения. Размеры парусника позволяли взять только самое необходимое: продукты и воду на три месяца, морские карты, компас, секстан, хронометр, материалы для ремонта парусов и личные вещи путешественника.

Read more on Альфред Енсен...

Астафьев, Булгаков, Пушкин… Его имя написано на обложке книги, так же как имена великих писателей. Многие мои друзья и сейчас думают, что жил-был когда-то такой насмешливый мужчина… Еще бы. Трудно не верить в его реальность. В 1863 году страну известили о его кончине. В журнале «Современник» был опубликован некролог. В сущности, это была одна из самых блестящих мистификаций в мире русской литературы. Ровно 145 лет назад не стало великого философа, крупного чиновника и поэта Козьмы Пруткова. А между тем, изречения вымышленного литератора до сих широко известны. Наверняка и вы неоднократно его цитировали, возможно, даже не ведая о том.
«Хочешь быть счастливым, будь им», «Нельзя объять необъятное», «Что скажут о тебе другие, коли ты сам о себе ничего сказать не можешь?», «Лучше скажи мало, но хорошо», «Единожды солгавши, кто тебе поверит?», «Что имеем не храним, потерявши – плачем». Все это цитаты из книги Козьмы Пруткова «Плоды и раздумья». Плодовитым литератором был не только сам Козьма Петрович, но и его родственники – дети, внуки, племянник, дед. Как не поверишь в то, что писатель жил, если черным по белому была написана его биография, отмечены вехи его государственной и литературной деятельности, свои работы он посвящал коллегам по ведомству…
Далекие от литературных кругов люди тогда и в самом деле думали, что писательством на досуге забавляется какой-нибудь бюрократ. Но профессионалы знали, что за извечной подписью «твой доброжелатель - Козьма Прутков» скрываются четыре мастера – Алексей Константинович Толстой и три его двоюродных брата Жемчужниковых — Алексей, Владимир и Александр. Образ «самодовольного, благодушного, тупого и благонамеренного» писателя понадобился друзьям для того, чтобы хоть чуть-чуть «покусать» увязшую в бюрократизме и наводненную шаблонными умами Россию.
Как писал Владимир Жемчужников, это не коллективный псевдоним, а «вымышленное в насмешку лицо». «Вымышленное в насмешку лицо» начало писать в 50-х. В 60-х растерялось от эпохи крестьянских реформ, хотя вскоре Козьма Прутков вновь почувствовал почву под ногами. «Он снова стал писать проекты, но уже стеснительного направления, и они принимались с одобрением. Это дало ему основание возвратиться к прежнему самодовольству и ожидать значительного повышения по службе» (В.Жемчужников, «Полное собрание сочинений Козьмы Пруткова»).
Поэт из разряда крупных чиновников в руках мастеров стал выразителем казенной точки зрения на мир, образцом предписанного мышления. По затее своих создателей, он как бы говорит в своих произведениях: «Все человеческое мне чуждо». Авторы наделили его такими свойствами, которые делали его ненужным для того времени человеком, и совершенно лишили его таких качеств, которые молги бы сделать его хоть сколько-нибудь полезным для эпохи. Их герой в своих творениях стремится быть сознательно казенным человеком.
«Хотя каждый из нас имел свой особый политический характер, но всех нас соединила плотно одна общая нам черта: полное отсутствие «казенности» в нас самих и, вследствие этого, большая чуткость ко всему «казенному». Эта черта помогла нам — сперва независимо от нашей воли и вполне непреднамеренно, — создать тип Козьмы Пруткова, который до того казенный, что ни мысли его, ни чувству недоступна никакая, так называемая, злоба дня, если на нее не обращено внимание с казенной точки зрения. Он потому и смешон, что вполне невинен». («Письма В. М. Жемчужникова к А.Н. Пыпину»).
«Барометр в земледельческом хозяйстве может быть с большей выгодою заменен усердною прислугой, страдающей нарочитыми ревматизмами», «И при железных дорогах лучше иметь двуколку», «Хорошего правителя смело уподоблю кучеру», «Не будь портных, — скажи: как бы ты отличил служебные ведомства?» «Смерть для того и поставлена в конце жизни, чтобы удобнее к ней приготовиться». В речах Козьмы Петровича нет подлинной революционности. Да и чего ждать от группы блестящих, обеспеченных, обласканных при дворе молодых людей? Но вот спектакль, поставленный по пьесе Пруткова, провалился: робкая публика ошикала его, а Николай Павлович не досмотрев, удалился и распорядился запретить.
Правда, образ Пруткова оказался весьма многогранным. Чего стоят его сентенции, когда, представьте, крупный государственный муж вообразит себя французским философом: «Гений подобен холму, возвышающемуся на равнине», «Если на клетке слона прочтешь надпись «буйвол», не верь глазам своим», «Не робей перед врагом – лютейший враг человека – он сам», «Если у тебя спрошено будет: что полезнее, солнце или месяц? — Ответствуй: месяц. Ибо солнце светит днем, когда и без того светло, а месяц – ночью», «Бросая камешки в воду, смотри на круги, ими образуемые. Иначе такое бросание будет пустою забавою».
Первое собрание сочинений Козьмы Пруткова в одной книге вышло в 1884 году. Книгу ожидал небывалый успех: она исчезла из книжных лавок в течение недели. Пользуясь его беспрецедентной популярностью, многие авторы копировали этот стиль и подписывались этим известным именем в журналах и газетах. Сохранились письма В. Жемчужникова в журнал «Век» и газету «Новое время», в которых он защищает права собственности на литературное имя Козьма Прутков.
В письмах к Пыпину он пишет, что к 60-м годам коллективный персонаж должен был умереть. Объяснял он это решение просто: к этому времени образ Пруткова — поэта, философа, директора Пробирной Палатки, был уже достаточно очерчен, братья встречались редко да и вообще уже не были такими молодыми и веселыми.
Прутков, пожалуй, единственный писатель, чей юмор совершенно не переводим на иностранный язык. «Бди!» — восклицает поэт. Попробуй перевести. Нелепость, произнесение давно затертой предписанной житейской мудрости как открытия – отсюда возникает эффект комичности.
Но Пруткова нельзя целиком и полностью сводить к «пародии» в узком смысле слова. В его способе выражаться проявляется связь с бойким народным русским умом: национальный характер его таков, что он за метким словом в карман не полезет. Словесные дурачества Козьмы Пруткова раскрывают многоцветность русского слова.
Для современного человека юмористический эффект его сентенций чувствуется гораздо ярче, чем для его современников. Уже хотя бы потому, что в те времена подобный слог был обычным делом. Сегодня же сложные конструкции с множеством устаревших слов, с искусно стилизованной старомодностью и неуклюжестью, по смыслу пустые, но претендующие на важность и многозначительность, рассмешат любого.

Read more on Козьма Прутков...

11 июня 1908 года, 100 лет назад, в семье Алексея Дмитриевича и Марии Наумовны Назаровой родился первенец, очаровательная малышка, которую назвали Мариной. Случилось это в селе Назарово Енисейской губернии, в далекой сибирской деревне. Отец, по местным меркам, был первый парень на деревне, закончил три класса церковно-приходской школы, мама была неграмотной, но зато такой душевной...
И нянька, и мамка
Вслед за Мариной родилось еще трое ребятишек, а старшей пришлось быть для всех них и нянькой, и мамкой, так как родители уходили с утренней зарей, а возвращались затемно. Так что готовка, стирка, уборка, не говоря уже о присмотре за шустрыми малышами, всегда лежали на ее худеньких плечах, которые нещадно болели из-за тяжелого коромысла. Правда, поначалу она набирала по половинке ведер, но каждый раз ходить к реке было еще тяжелее…
Но вот чуточку подросли ребятишки, и Марина тоже начала работать. Ее взяла к себе богатая односельчанка, за сущие копейки. Зато фронт работ нарезала такой, что мама не горюй – вместо трех малышей Марина получила в попечение десяток коров, которых не только нужно было выпасти, но и подоить. Одним словом, хлебнула тяжкого крестьянского труда вдоволь.
А в свободное от работы время Марина была заводилой у местных комсомольцев, устраивала различные мероприятия, концерты, словом, была тем «мотором», генератором идей, который не приемлет скуки.
Симпатичную энергичную девушку заметили и в районе. Волостной комитет комсомола не устоял перед напором Ладыниной, и местный секретарь подписал путевку для поступления в какой-либо вуз, но обязательно на факультет общественных наук. Хитрая Марина скрыла, что мечтает о большой сцене.
Из учительницы в актирисы
Мало кто знает, что Ладынина в 15,5 лет стала сельской учительницей начальных классов. Кроме школьной и общественной работы активно участвовала в художественной самодеятельности: пела в концертах, выступала в любительских спектаклях, жила ролью своих героинь. И было ясно, что ее притягивает сцена. Но остаться без учительницы в волостном комитете комсомола явно не хотели, а потому появилась такая формулировка: «факультет общественных наук».
Оказавшись в Москве, Ладынина прямиком отправилась в ГИТИС. Здесь рекомендация волостного комитета комсомола оказалась ненужной бумажкой. Марина очень тщательно готовилась к экзамену и сдала его на «отлично». Строгой комиссии понравились и ее непосредственность, и природная красота, и умение свободно держаться перед лицом авторитетного жюри. Когда у начинающего артиста, литератора, юриста нет робости перед авторитетами, больше гарантии, что они сумеют раскрыться…
На Ладынину обратил особое внимание Константин Сергеевич Станиславский, который уделил провинциальной, начинающей актрисе три часа своего драгоценного времени, а напоследок сказал своим друзьям: «Далеко пойдет! Ни обаянием, ни трудолюбием Бог не обидел. Лишь бы не захвалили…»
Укротительница Пырьева
Но и звездная болезнь не грозила крестьянской девушке. Природная скромность сопровождала ее всю жизнь. Однажды, в далекие 90-е годы, журналист одного популярного российского издания уже договорился о встрече с Мариной Алексеевной, зарезервировал две страницы в издании, побеседовал с легендарной актрисой. Но до публикации дело не дошло: «Если вы это напечатаете, я умру…» – вздохнула Ладынина. Кто ж желал ее смерти? Интервью так и не появилось в печати. Такому бы отношению поучиться некоторым нашим псевдозвездам, которые, не успев приподняться на локте с постели, вываливают о себе в журналы и таблоиды все, что под руку попадется. А Ладыниной никогда не нужен был пиар, ее и без этого все обожали.
Первыми почитателями ее таланта стали Владимир Немирович-Данченко и Алексей Максимович Горький. Первый поставил спектакль с ее участием, пригласив на роль Тани в инсценировке рассказа Горького «Двадцать шесть и одна». Маститый литератор, побывав на спектакле, пришел в полный восторг и попросил познакомить его с актрисой…
Марина обладала не только сценическим талантом, но и очень чутким, добрым сердцем. А также несгибаемым характером. Вот только один из эпизодов из жизни актрисы. В 1937 году были закончены съемки фильма «Богатая невеста», где Ладынина сыграла главную роль. Это, кстати, было то время, когда Иван Пырьев ради Марины готов был горы свернуть. Но речь не о том. Сценарий фильма был написан двумя разными по характеру людьми: Евгением Помещиковым и Аркадием Добровольским. Последнего вскоре арестовали. Через некоторое время он оказался в лагерях, получив 25 лет.
Ладынина не оставила сценариста в беде. Она тайно отправляла в лагерь посылки, чем помогла узнику выжить. Он писал: «Кроме того, что Ваше имя светит через толщу шахт, считайте, что своими письмами Вы ставите перед иконой свечку за то, чтобы Вас миновала эта кара». После освобождения, через 25 лет, он пришел к Марине Алексеевне, встал у порога на колени и сказал: «Я поклялся себе, что первый человек, к которому я приду на свободе, будете Вы».
Подобных эпизодов в жизни известной актрисы было немало. Конечно, далеко не всем нравился тот факт, что Ладынина согласилась стать женой Ивана Пырьева, который считался деспотом на съемочной площадке. Но Марина Алексеевна сумела стать укротительницей этого необузданного характера. Она была богиней не только на сцене, но и за ее пределами.
Очаровательная женщина, умница
Однажды Владимира Зельдина, исполнявшего главную роль в фильме «Свинарка и пастух», спросили:
– Вы работали в тесном контакте с красавицей Мариной Ладыниной. Не влюбились друг в друга?
– С моей стороны было чувство обожания: я восхищался ее умом, красотой, дарованием, скромностью. Мария Алексеевна Ладынина была совершенно очаровательная женщина с огромными голубыми глазами, умница!.. Я просто обожал ее. Когда мы вместе с ней играли сцену, стояли в кадре, меня охватывало чувство обожания и трепет…
Ум, красота, дарование, скромность. А разве не с этими качествами ассоциируется у многих наших соотечественников и жителей остального мира русская женщина? Разве не в этом соль загадочной русской души?
«Трактористы», «Свинарка и пастух», «В шесть часов вечера после войны», «Кубанские казаки» – трудно найти человека, который бы не вспоминал об этих фильмах без ностальгии…
Кстати, в нашем отечественном кинематографе нет второй такой актрисы, которой бы пять раз была присуждена Сталинская премия. Марина Ладынина была удостоена такой почести за фильмы: «Трактористы» (1942 г.), «Свинарка и пастух» (1942 г.), «В шесть часов вечера после войны» (1946 г.), «Сказание о земле сибирской» (1948 г.), «Кубанские казаки» (1951 г.). В том же 1951 году она стала народной артисткой СССР.
Среди друзей актрисы были Фаина Раневская, Николай Черкасов, Лидия Русланова, Юрий Олеша, Михаил Светлов, композитор Исаак Дунаевский, но самым преданным другом стал легендарный Борис Федорович Андреев.
Остается добавить, что ее сын Андрей стал кинорежиссером…

Read more on Марина Ладынина...

3 июня 1843 года, 165 лет назад, в Петербурге в большой дворянской семье начальника таможенного округа Аркадия Тимирязева родился сын, которого нарекли «крестьянским» именем Клим. Или Климент. Семья была большая – отец с матерью воспитывали шестерых детей: четырех сыновей и двоих дочерей.
Отец придерживался вольных взглядов, особо перед своим начальством не лебезил, верноподданнических чувств к российскому императору не испытывал, причем никогда ни от кого этого не скрывал. Значительно позже Тимирязев-младший вспоминал: «…когда однажды отца спросили, какую карьеру он готовит для своих четырех сыновей, тот ответил: «Какую карьеру? А вот какую. Сошью я пять синих блуз, как у французских рабочих, куплю пять ружей и пойдем с другими – на Зимний дворец».
Пошел в отца?
И это было одно из самых мягких высказываний. Чего он добивался, трудно сказать, но в один грустный день, Аркадия Тимирязева официально уведомили, что более в его услугах не нуждаются и, стало быть, он уволен на пенсию. Понятно, что она оказалась столь маленькой, что в семье стали экономить на всем.
А может, это и хорошо, по крайней мере, все дети узнали цену каждой копейке. Возвращаясь к записям К. А. Тимирязева, можно найти любопытную фразу: «С пятнадцатилетнего возраста моя левая рука не израсходовала ни одного гроша, которого не заработала бы правая. Зарабатывание средств существования, как всегда бывает при таких случаях, стояло на первом плане...»
Обучением детей занималась мама. Судя по всему, она была очень образованной женщиной, сумевшая заменить целый штат учителей. Как бы там ни было, но в 18-летнем возрасте Климент поступил в Петербургский университет, сначала на камеральный факультет. Камеральными назывались науки, которые были необходимы для управления королевской или княжеской камерой, или доменами, то есть политическая экономия, агрономия, лесоводство, горное дело и другие, также государственное право. Впрочем, камеральный факультет прекратил свое существование уже спустя два года, так что Тимирязев перебрался на физмат, хотя и не изменил своему первому профилю, защитив с золотой медалью сочинение «О печеночных мхах».
Профессор-поэт
А дальше последовала стажировка в различных европейских университетах, после того как в блестящем выпускнике университета рассмотрели будущего профессора и академика. И он, посещая лекции ведущих европейских ученых, перенимал не только знания, но и умение держать интерес аудитории посредством чередования периодов повышенного внимания к материалу с определенной релаксацией. Тимирязев очень хорошо владел словом, умел пошутить, но никогда не переступал за рамки дозволенного. А еще он умел даже самые сложные вещи излагать простым, общедоступным языком, что умеют далеко не все «ученые сухари».
Он никогда и не был «ученым сухарем» в полном понимании этого выражения. Достаточно обратиться к характеристике ученого, которую ему дал его студент – Владимир Короленко: «Высокий худощавый блондин с прекрасными большими глазами, еще молодой, подвижный и нервный, он был как-то по-своему изящен во всем. Свои опыты над хлорофиллом, доставившие ему европейскую известность, он даже с внешней стороны обставлял с художественным вкусом. … У Тимирязева были особенные симпатические нити, соединявшие его со студентами, хотя очень часто разговоры его вне лекций переходили в споры – по предметам «вне специальности». Мы чувствовали, что вопросы, занимавшие нас, интересуют и его. Кроме того, в его нервной речи слышалась искренняя, горячая вера. Она относилась к науке и культуре... и в этой вере было много возвышенной искренности».
Чтобы было понятнее, можно привести образец начала одной из лекций великого агронома: «Когда-то, где-то на землю упал луч солнца, но он упал не на бесплодную почву, он упал на зеленую былинку пшеничного ростка, или, лучше сказать, на хлорофилловое зерно. Ударяясь о него, он потух, перестал быть светом, но не исчез. Он только затратился на внутреннюю работу, он рассек, разорвал связь между частицами углерода и кислорода, соединенными в углекислоте. Освобожденный углерод, соединяясь с водой, образовал крахмал. Этот крахмал, превратясь в растворимый сахар, после долгих странствий по растению отложился, наконец, в зерне в виде крахмала же или в виде клейковины. В той или другой форме он вошел в состав хлеба, который послужил нам пищей. Он преобразился в наши мускулы... Луч солнца, таившийся в них в виде химического напряжения, вновь принимает форму явной силы. Этот луч солнца согревает нас. Он приводит нас в движение. Быть может, в эту минуту он играет в нашем мозгу…»
Чувствуется поэзия слова…
Вообще Климент Аркадьевич очень дорожил подобным отношением к нему со стороны студентов. И когда в 1901 году было впервые применено на практике решение призывать студентов-вольнодумцев в армию и в крупнейших университетах страны вспыхнули студенческие волнения, он не встал на сторону реакционных профессоров, требующих принять самые жесткие меры по отношению к бунтовщикам, вплоть до исключения из университета. Напрасно профессора приходили к нему на квартиру и пытались уломать Тимирязева. Свою подпись под обращением к министру просвещения он так и не поставил. Более того, подал в отставку. Она, впрочем, принята не была, но наделала много шороху. И как только профессор вернулся в университет, его лекция долго не могла начаться из-за оваций, которой его наградили студенты.
Теплицы нам подарил Тимирязев
Всю свою научную жизнь Тимирязев посвятил изучению процессов, происходящих в растениях, вопросам о разложении атмосферной углекислоты зелеными растениями под влиянием солнечной энергии и немало способствовал уяснению этой важнейшей и интереснейшей главы растительной физиологии. Но мало кто из многомиллионной армии дачников знает, что именно Климент Аркадьевич первым стал использовать в своих опытах теплицы, которые с его легкой руки стали появляться в российских хозяйствах.
В 1911 году Тимирязев снова выражает протест против притеснения студентов, и снова пишет заявление об отставке. На этот раз она принимается. Но он продолжает властвовать над умами подрастающего поколения, издавая научные труды, в которых не перестает популяризировать науку.
Великую Октябрьскую социалистическую революцию академик Тимирязев встретил с большой радостью и стал первым ученым с мировым именем, который поддерживал советскую власть с любой трибуны. Но для самых близких друзей этот выбор Климента Аркадьевича не казался случайным, вспомним, хотя бы, его отца, который не дожил до свержения царизма.
В 1920 году Тимирязева избрали в депутаты Моссовета, но он даже не успел повлиять на деятельность законодательной власти столицы. Дело в том, что еще до революции академик тяжело заболел, и даже известие о том, что его восстановили в рядах профессоров университета, встретил со сдержанной радостью, лекции читать он уже был не в состоянии. Тем более работать в Моссовете.
В ночь на 28 апреля 1920 года его не стало. Климент Аркадьевич Тимирязев похоронен на Ваганьковском кладбище.
Ильф и Петров не удержались от сарказма
К сожалению, его имя очень скоро стало предметом неуемного поклонения, а в середине 20-х годов начался настоящий скульптурный бум: во многих советских городах были установлены памятники великому агроному. Это был перебор, мимо которого не могли пройти Ильф и Петров. В своем произведении «Светлая личность» они описывают, как жители города Пищеслав заказали скульптору Шац конную статую Тимирязеву, потому что считали последнего героем гражданских фронтов в должности комбрига.
«...Он очутился в освежающей тени конной статуи Тимирязева. Великий агроном и профессор ботаники скакал на чугунном коне, простерши вперед правую руку с зажатым в ней корнеплодом. Четырехугольная с кистью шапочка доктора Оксфордского университета косо и лихо сидела на почтенной голове ученого. Многопудовая мантия падала с плеч крупными складками. Конь, мощно стянутый поводьями, дирижировал занесенными в самое небо копытами. Великий ученый, рыцарь мирного труда, сжимал круглые бока своего коня ногами, обутыми в гвардейские кавалерийские сапоги со шпорами, звездочки которых напоминали штампованную для супа морковь...»

Read more on Климент Тимирязев...

Сегодняшний рассказ в рамках проекта «Летопись войны» будет посвящен героям-танкистам. В частности, Героям Советского Союза Ивану Михайловичу Макаренкову, механику-водителю танка Т-60, и его боевому командиру – Дмитрию Ивановичу Осатюку, которые совершили свой подвиг зимой 1943 года на подступах к Синявинским высотам в Южном Приладожье. Видеоролик здесь: http://www.blockade.ru/info/
Иван Михайлович родился 15 декабря 1918 года в селе Ольговка (ныне – Добринского района Липецкой области) в семье крестьянина. После окончания школы выучился на тракториста, работал в МТС. В 1939 году Иван, которому не так давно исполнилось 20 лет, был призван в армию, с первых ее дней оказался на фронте. Оборонял Даугавпилс, Лугу, участвовал в ожесточенных боях по защите Ленинграда.
Макаренков был механиком-водителем танка командира роты старшего лейтенанта Дмитрия Осатюка. Почти ровесники – Дмитрий был старше Ивана всего на год, отчаянные и бесстрашные ребята, которые за полтора года войны набрались опыта, а природная смекалка помогала им в боях.
Они были первыми
…В январе 1943 года проводилась операция «Искра» по прорыву блокады Ленинграда. И на направлении главного удара предстояло действовать их танковому корпусу. 12 января 1943 года танковая рота лейтенанта Осатюка с тяжелыми боями форсировала Неву, прошла торфяные болота и вышла на опушку леса. Впереди была поляна, изрытая снарядами. За ней – гряда Синявинских высот. Танкистам поставили задачу: совместно с подразделением морской пехоты выбить противника с занимаемых позиций и стремительным броском воссоединиться с наступающими навстречу войсками Волховского фронта.
Фашисты разгадали маневр советских войск и решили сыграть на опережение. Против роты Осатюка и морских пехотинцев были брошены три немецких тяжелых танка и до 500 гитлеровских автоматчиков. «Держись, браток, – передал Осатюку комбриг, – артиллерийская батарея уже разворачивается в лесу, в случае чего, огоньком поддержим!».
Легко сказать – держись! А как это сделать, если снаряды легкого танка Т-60 не прожигают броню немецких двигающихся «крепостей»? А если фашистам удастся хорошо прицелиться и влепить снаряд в нашу броню, шансов на то, чтобы выжить, у экипажа Осатюка практически не остается…
– Ну что, Ваня, похоже, это наш последний бой, – «приободрил» Дмитрий своего механика-водителя, – надо бы побольше фрицев с собой на тот свет захватить. Хотя единственный шанс из тысячи все-таки есть: постараться заманить фрицев в лес, под огонь нашей батареи. Оттуда им уже не выбраться…
Танцуй, если хочешь жить
– Какой там лес, командир?! До него еще добраться надо, – крикнул Иван. – Придется покрутиться, как карась на сковородке…
Окажись на месте Ивана менее опытный механик-водитель, быть беде. Но Макаренков был настоящим виртуозом: начал выделывать такие «пируэты», что фашистам приходилось вертеть головами на 180 градусов, пытаясь поймать в прицел «танцора». Но тщетно. Макаренков умудрялся вильнуть то левым бортом, то правым, так что снаряды уходили в сторону.
Гитлеровцев это только разозлило и раззадорило. Ослепленные яростью, они уже не видели ничего, кроме наглого русского танка, который нужно непременно наказать. Они рванули вперед и через некоторое время въехали в лес, где их поджидали наши артиллеристы. Бой был скоротечным: вскоре все три немецких танка оказались подбиты. А из полутысячи гитлеровцев, поднявшихся в атаку, в плен сдалось только около взвода, порядка 20-30 человек, остальные остались лежать на земле…
– Слушай, лейтенант, ты, случайно, до войны в балете не работал? – спросили изумленные «боги войны» у Осатюка. «Откуда, братцы, – улыбнулся Дмитрий. – И потом, я только руководил балетом, а устроил его Ваня Макаренков…
Рассказ о подвиге экипажа тут же стал достоянием всего Ленинградского фронта, об этом героическом эпизоде написали дивизионная и армейская газеты. А спустя шесть дней, 18 января 1943 года, именно экипаж Осатюка прорвал блокаду и встретился с войсками Волховского фронта…
Госпиталь – дом родной
А 21 января произошел бой, который стал фактически последним во фронтовой биографии Ивана Макаренкова. Во время очередной атаки на позиции фашистов, гитлеровцам все-таки удалось подбить танк Осатюка. Причем, командир был ранен легко, а Макаренков вообще не подавал признаков жизни. Дмитрий сам вытащил своего боевого товарища из люка, вынес его с поля боя и приказал отнести к медикам со словами: «Если не спасете Ваню, я сам с вами рассчитаюсь!».
Операция была очень сложной. Хирург полевого госпиталя сразу определил, что шансов спасти левую ногу отважного танкиста практически нет. А если взяться за спасение левой ноги, велика вероятность ампутации и правой. Выбора не было: решили спасать то, что еще можно спасти.
…Дмитрию Осатюку не удалось первым сообщить своему механику-водителю радостную весть: их экипажу присвоено звание Героев Советского Союза, за то, что они первыми прорвали блокаду. Вскоре после этого Осатюк был тяжело ранен в живот, и только мастерство хирурга и крепкое здоровье позволили ему выкарабкаться. Позже выяснилось, что Указ от 10 февраля 1943 года был для них общим, но Дмитрию вручили Звезду Героя за № 559, а Ивану за номером – 1229. Но разве дело в номерах?!
Иван Макаренков находился в госпиталях до конца 1943 года, потом его демобилизовали. После войны снова угодил на излечение, а, чуть поправившись, уехал в Липецк, работал долгие годы на Новолипецком металлургическом комбинате.

Read more on Дмитрий Осатюк...

Все мы помним Аристотеля, Гиппократа, Авиценну, Парацельса, но мало кто из людей, далеких от медицины, знает имя Гален. А между тем, этот античный медик и естествоиспытатель, философ и придворный лекарь римских императоров, оставил потомкам более 300 трудов по философии, медицине, фармакологии, которыми пользовались в неизмененном виде почти полторы тысячи лет, до позднего средневековья.
Клавдий Гален жил и творил во второй половине 2-го века нашей эры. Согласно легенде, юный Гален увидел во сне Асклепия – древнегреческого бога медицины. Бог повелел ему лечить людей, и это видение вдохновляло и направляло его в течение всей жизни.
Начинал Гален хирургом в школе гладиаторов, где у 17-летнего врача всегда было огромное количество пациентов для изучения экспериментальных методов лечения и тел для анатомирования; также школа позволяла проводить эксперименты на животных.
Гален часто брался лечить безнадежных больных, от которых отказывались другие врачи. Удача сопутствовала ему, репутация крепла, а слава бежала впереди, и вскоре Гален стал лекарем при императорском дворе. У медика появились богатые и знаменитые пациенты, в том числе император Марк Аврелий и его сын Коммод. Обязанности при дворе много времени не отнимали, и Гален мог спокойно заниматься наукой: писать, работать с учениками, проводить эксперименты и вскрытия.
К сожалению, большинство произведений той эпохи были утрачены, и оценить труды Галена мы можем только по почти современному изданию – 22-хтомнику К. Кюна, вышедшему в 1821—1833гг. В собрание входят 122 работы, часть из которых дошли до нас лишь в арабских переводах. Важнейшими среди них являются: «О назначении частей человеческого тела», «Об анатомии...», «Терапевтические методы», «О больных частях тела», «О составе лекарств...» и др.
Как на Востоке, так и на Западе Клавдий Гален считался непререкаемым авторитетом вплоть до 16-17 веков, и, вне всякого сомнения, его труды повлияли на развитие и становление медицины как науки. Многими терминами, введенными Галеном, медики пользуются по сей день.
Наибольший вклад Гален внес в такие отрасли медицины, как анатомия и физиология человека. Вдумайтесь: почти две тысячи лет назад он уже определил мозг как центр психической деятельности человека, а также орган, ответственный за движение; создал первое научное описание симпатической нервной системы. Ставя эксперименты на свиньях, Гален открыл функции нервов, контролирующих голос.
Гален создал первую в истории физиологии теорию кровообращения, просуществовавшую практически без изменений до середины 16 века. Также он систематизировал представления античной медицины в виде единого учения, долгое время являвшегося теоретической основой медицины. Впоследствии это направление медицины назвали галенизмом.
Замечательны по своему содержанию труды Галена по фармакологии. Он оставил подробные описания 473-х лекарственных средств и множества субстанций минерального и растительного происхождения. Лекарства, изготовляемые путем обработки растительного или животного сырья и извлечения из него действующих веществ, до сих пор официально называют галеновыми препаратами. В настоящее время к ним относят всевозможные настойки и экстракты, линименты, сиропы и воды, масла и спирты, мыла, пластыри и горчичники.
Клавдий Гален обучил за свою жизнь множество учеников, но из-за наступившей в Риме смуты его работа в области экспериментальной физиологии не получила продолжения. С его смертью развитие анатомии человека как науки остановилось, по крайней мере, на 1300 лет, и неудивительно: римская империя потеряла свое могущество, а во времена средневековья вскрытия не одобрялись католической церковью.
Имя Клавдий Гален не забыто и сегодня. В 1970г. французский фармацевт Роланд Мель учредил премию Галена, часто называемую Нобелевской премией в сфере прикладных медицинских исследований. Награда присуждается за разработку и выпуск на рынок продуктов, развивающих мировое здравоохранение.
Важность премии Галена для мирового фармацевтического рынка привела к созданию таких же наград в Бельгии, Германии, Великобритании, Канаде и т.д. Таким образом, премия быстро вышла за пределы Франции, а с 1996г. официально стала высшей международной наградой в области фармацевтики. Сегодня в этой призовой программе принимают участие 11 стран Европы и Америки. В состав жюри входят известные врачи, фармакологи, токсикологи и провизоры.
Для фармацевтов Европы это – как для кинематографистов Гран При Каннского фестиваля: чтобы стать лауреатом премии Галена недостаточно «собрать кассу», нужно действительно сотворить нечто особенное, совершить прорыв в искусстве фармацевтики.

Read more on Клавдий Гален...

Для семейства Мухиных стало неожиданностью, когда младшая Верочка, дочь купца Игнатия Кузьмича, торговавшего хлебом и пенькой и имевшего немалую недвижимость в Риге, пристрастилась к рисованию. Делала она это с таким желанием, что отец дал ей на это свое благословление. Он сказал, поглаживая дочь по жестким волосам: «Стало быть, художником будешь, а я мечтал, что ты продолжишь мое дело. Сына бог не дал. А у тебя характер мой, упрямый…»

Read more on Вера Мухина...